Амуртэя. Эпос любовных происшествий - Инна Федералова

Когда Сомин появилась в конце аллеи, Хванмин забыл, как дышать. Она шла, словно паря над землей, а красный цветок на ее шее сиял, будто маленькое солнце. В его сознании пронеслась метафорическая фраза из совместной песни: «Она — моя Амуртэя».

Они двигались навстречу друг другу, и с каждым шагом исчезали последние тени сомнений. Сомин заметила брошь на его груди и невольно улыбнулась, задумавшись: «Где он нашел такой же цветок?» Когда их пальцы сплелись, кулон на шее Сомин вспыхнул ярче, а Хванмин ощутил, как нечто древнее и мощное пробежало между ними — словно цепь, наконец замкнувшаяся.

Ведущий произносил речи о любви, судьбе и единении двух путей, но для Сомин и Хванмина все звучало иначе — как эхо чего-то давно знакомого.

Во время клятв Сомин, глядя в глаза Хванмина, произнесла:

— Я не помню, когда начала любить тебя, но знаю — это было всегда.

Ее голос дрогнул.

Хванмин, сжимая ее руки, ответил:

— Даже если мы забыли, как нашли друг друга, я обещаю, я буду находить тебя снова и снова.

В этот миг он ясно увидел картину: они стоят у воды, а к ее ногам падает золотой лист.

При обмене колец кулон Сомин на миг стал невесомым, а затем вновь обрел тяжесть, будто отдав часть своей силы новому союзу.

Зазвучала их песня «33 желания» в новой аранжировке, где каждый аккорд был пропитан нежностью и тоской по чему-то неуловимому.

Сомин и Хванмин кружились, почти не замечая гостей, погруженные в свой мир. Девушка прижалась к его плечу, а Хванмин прошептал:

— Мне кажется, мы уже танцевали так.

В какой-то момент она подняла глаза, и он увидел в них тот самый свет, который когда-то заставил его взять ее за руку в студии.

— Ты — моя муза, — сказал он.

Когда музыка затихла, они стояли, прижавшись друг к другу, а вокруг расцветали огни — не только фонарики, но и что-то еще, невидимое, будто сама Амуртэя благословляла их союз.

Гости улыбались, перешептывались, некоторые не скрывали слез — настолько трогательно было видеть, как эти двое, столько пережившие, наконец обрели покой.

Во время тостов звучали слова о судьбе, музыке и важности не упустить свой шанс. Хванмин, подняв бокал, добавил: «И о том, что иногда самые главные истории пишутся не на бумаге, а в сердцах».

В финале торжества Сомин и Хванмин удалились в сад. Девушка прислонилась к дереву, а он обнял ее, глядя на звезды.

— Знаешь, — произнесла Сомин, — мне иногда кажется, что мы уже жили эту жизнь.

— Может, и так, — ответил Хванмин. — Но сейчас — это по-настоящему.

И в этот миг кулон на ее шее тихо засветился в последний раз, словно говоря: «Все, что нужно было напомнить, напомнено. Теперь ваша история — ваша».

…

Возможно, даже Хванмин и Сомин не станут последними из людей, кто лицезреет красоты и опасную магию Амуртэи. Ведь в этой обители любовных происшествий еще столько всего таится, о чем я бы с удовольствием поведал будущим гостям!

Амуртэя живет своей причудливой жизнью, словно капризный театральный спектакль, где каждый акт непредсказуем, а финальная сцена вечно откладывается.

Ее улицы дышат божественными легендами, воды шепчут забытые клятвы, а в зеркальном отражении мелькают тени тех, кто когда-то осмелился полюбить слишком сильно. Здесь, под сенью башен, увитых плющом и тайнами, случаются истории, от которых замирает сердце.

Я знаю, что скоро появятся новые гости. Может, это будете вы? В воздухе пахнет грозой и чем-то неуловимо сладким, будто обещанием приключения.

Амуртэя ждет.

И поверьте: она умеет удивлять.