Амуртэя. Эпос любовных происшествий - Инна Федералова

не виновата, что из-за некоторого незнания о том, как устроена современная писательская индустрия, ты испытала такие противоречия и сложности в чтении моих рукописей.

Тетя язвит:

— Индустрия? Какая еще индустрия? Писать книги — это не работа, а баловство!

Снова упираюсь в стену непонимания.

Попытка третья.

— Не слышала обо мне? С такой поддержкой еще долго не услышишь! Ты в курсе, что издания диктуют свои правила, как должен выглядеть современный замысел? Твоя любимая классика осталась в классике!

Тетя с презрением бросает следующий вызов:

— Классика — это единственное, что имеет значение. Твои современные выдумки — просто мусор!

Теряю терпение.

Попытка четвертая.

— Слышь, тетя! Тебе комфортно жить с мозгом рептилии? У тебя что, принцип «бей или беги»? Как ты вообще существуешь, будучи такой деструктивной?

Безвкусно одетая рыжая и толстая карга с ярким макияжем, коей из себя представляла родственница Сомин, приходит в бешенство:

— Кто ты такая, чтобы меня судить? Я знаю, что из себя представляет нормальная литература!

Попытка пятая.

— Так-так-так, и что это было? Не могу сказать, чтобы мне нравился твой тон, но все равно не хочу ничего упустить.

Тетя заметно устала, вдруг отвернулась и буркнула:

— Нечего тут упускать. Твои фантазии никуда не приведут.

И снова я отматываю время назад. Пробую. Обжигаюсь. И снова пробую. Итак еще несколько раз, каждый по-новому.

Попытка десятая.

— Твое видение ситуации искажено собственными предрассудками, а еще твое поведение иррационально, ты — страшный бытовой псих.

Тетя кричит:

— Как ты смеешь так со мной разговаривать⁈

— Я тебе все объясню, только смени тон. Когда ты так иррационально себя ведешь, мне хочется сбежать.

Тетя насмехается:

— Сбегай. Никто и не держит.

— Твои слова имели бы больший вес, если бы ты вдумчиво и рассудительно донесла свою мысль.

Карга заупрямилась:

— Мои слова всегда имеют вес! А твои — пустой звук!

В конце концов срываюсь:

— Как же я сочувствую, что тебе приходится унижать даже родную кровь, чтобы хоть как-то самоутвердиться.

Тетя в ярости:

— Унижать?

— Знаю, ты привыкла самоутверждаться через унижение над другими. Ты всегда бесчинствовала, потому что ты ГЛУПАЯ! Готова услышать, что я скажу? Сперва остынь и приведи свои веские доводы. А потом будь готова держать мой веский довод.

Но даже это не пробивает ее броню!

Я устало возвращаю тело Сомин. Она смотрит на меня с благодарностью в глазах.

— Спасибо, что попытался.

— Знаешь, иногда люди не меняются. Но важно то, что ты изменилась. Ты нашла свой путь, несмотря на их мнение.

Сомин улыбается. Впервые за долгое время искренне.

— Да, ты прав. Я всегда хотела писать. Писать то, что нравится мне самой, а не то, что ищут издатели.

— И ты будешь писать. Потому что это твое призвание. И еще. Знаешь, — говорю я, глядя в ее глаза, — твоя тетя никогда не поймет. Но это не значит, что ты должна отказываться от своей мечты.

Сомин кивает, словно впервые осознавая эту простую истину.

— Я всегда думала, что нужно получить ее одобрение и поддержку, — признается она. — что без ее признания я ничего не стою.

— Но ты стоишь гораздо больше, — отвечаю я. — Твоя ценность не определяется чужим мнением.

Мы молчим некоторое время, каждый погруженный в свои мысли.

— Может, пришло время написать новую историю? К примеру о таком месте, как это? — предлагаю я с легкой улыбкой.

Сомин смеется, и этот смех звучит как музыка.

— Да, пожалуй. И пусть эта история станет моим способом исцеления.

Она достает блокнот и начинает писать. Первые строки рождаются легко, словно сами собой.

Я наблюдаю за ней, чувствуя, как внутри растет надежда. В этот момент я понимаю: иногда самые тяжелые битвы мы ведем не с другими, а с самими собой. И победа над собственными страхами — это первый шаг к настоящей свободе.

А Сомин. Она уже сделала этот шаг. И теперь ее история только начинается.

Но, кажется, я израсходовал добрую половину желаний, как нас предупреждали: одна попытка — равно исполнение одного желания.

Глава 11

Что я только что видел?

[Сонни]

На своем посту наблюдаю за происходящим через магию отражений. Наши гости только что покинули Петлю Забвения.

«Правильно ли Дехо поступил?» — этот вопрос не дает мне покоя. Пульгасари известен своей любовью к темным романсам, но в этот раз… В этот раз все кажется слишком личным.

Чем больше я наблюдаю за Дехо, тем отчетливее понимаю — его интерес к истории Сладкой Жрицы не случаен. В его поведении проскальзывают нотки личной заинтересованности, которые раньше были незаметны.

«Что связывает его с той историей?» — задаюсь я вопросом, перелистывая древние свитки в поисках ответов. В них нахожу упоминания о легенде, что первые пульгасари появились из боли отвергнутой любви.

Может ли быть, что история Дехо схожа с историей Жрицы? Дехо реагирует на определенные моменты в Петле Забвения. Его глаза… В них такая боль, такая глубокая личная связь с происходящим. Он словно проживал те события заново.

Просматриваю архивы более внимательно. Нахожу упоминание о том, что пульгасари обладают способностью впитывать чужую боль, делая ее своей. Но случай с Дехо кажется особенным.

«Возможно, он сам когда-то потерял близкого человека из-за недоверия или предательства», — приходит мне в голову.

Продолжая наблюдая за ним, вижу как он бродит по коридорам, словно призрак собственного прошлого. Его движения стали более резкими, а взгляд — более задумчивым.

«Что же произошло с тобой, Дехо?» — шепчу я, понимая, что за маской цинизма скрывается глубокая рана.

Он говорил о доверии. Его слова были пропитаны горечью личного опыта. История Сладкой Жрицы… он видит в ней свои собственные ошибки, свои потери.

На рабочем компьютере добавил запись в «Журнале наблюдений»: «Реакция Дехо на события в Петле Забвения указывает на наличие схожей травмы в прошлом. Необходимо провести дополнительное расследование его происхождения и истории».

Закрываю файл, но мысли о Дехо не покидают меня. Теперь я понимаю, почему он так настойчиво ведет наших путников по этому пути — он пытается искупить собственные ошибки через их историю.

Только бы его личная драма не повлияла на исход судьбы наших новых обитателей, хоть и временных. Вглядываюсь, пытаясь разглядеть то, что скрыто в глубинах души пульгасари. То, что делает его таким, какой он есть сейчас.

Вижу, как Сомин и Хванмин обсуждают увиденное. Их эмоции искренни, боль от увиденной трагедии реальна. Но не слишком ли рано им знать такие тайны?

Петля Забвения — место опасное. Она показывает не просто прошлое, она вскрывает души,