Амуртэя. Эпос любовных происшествий - Инна Федералова

— Всего лишь твое решение. Не прощай его. Никогда. Пусть страдает. Я помогу тебе стать сильнее. Намного сильнее.

Протягиваю к ее лицу пальцы с острыми черными ногтями, указательным глажу по щеке. Чувствую, что она в смятении. Колеблется? Отлично!

— Подумай над моим предложением, — сладенько шепчу, растворяясь в воздухе. — Прощение или вечность ненависти. Выбор за тобой.

Сомин еще не понимает, но уже попалась. Скоро она станет такой же, как я — плотоядным кровожадным существом, что забирает жизни. И тогда. Тогда я обрету покой и умру человеком.

Глава 8

Студия, бокал вина и скрипка

[Сомин]

Студия появилась в наших апартаментах неожиданно, словно выросла из ниоткуда. Я обнаружила ее случайно — просторную комнату с высокими потолками и огромными зеркалами, занимающими почти всю стену. Вошла внутрь.

Хванмин находился там. В ответ на мое немое недоумение, рассказал, что ощутил странное присутствие чего-то нового. Когда он вышел из гостиной, то увидел приоткрытую дверь, которой раньше не было.

— Это место. Оно словно часть меня, — произнес он.

Я скептически осмотрела пространство. Пол из темного дерева, стены, обитые звуконепроницаемым материалом, профессиональное освещение и, конечно, зеркала по периметру. В углу стояла небольшая сцена с микрофоном, а у стены старый кожаный диван.

— Похоже на твою личную комнату для репетиций, — фыркнула я, но Хванмин лишь задумчиво провел рукой по поверхности одного из зеркал.

Позже мы поняли, что эта студия — своего рода проявление благосклонности Вееро, то, о чем говорил и Сонни, желавший видеть для нас лучшие условия. С другой стороны, возможно в мире, где реальность переплетается с магией, желания и стремления могут материализоваться самым неожиданным образом. Видимо, глубоко внутри Хванмина еще горела жажда выступать, творить, быть тем, кем его знали миллионы.

И вот теперь, в этой комнате, он сидел, прислонившись к стене, с бокалом вина в руке.

Я замерла в дверях, не в силах пошевелиться. Никогда прежде не видела его таким… уязвимым.

И откуда вообще в нашем убежище взялось вино?

— Ты удивлена, увидев вино? — словно прочитав мои мысли, спросил Хванмин. — Я нашел его здесь. Не знаю, откуда ему было взяться, но буду считать, что это комплимент от хозяина иэтих мест.

Он сделал паузу, словно решая, стоит ли продолжать.

— Иногда мне нужно что-то, что поможет ослабить контроль. Здесь алкоголь — единственное, что согреет меня.

Я подошла ближе, все еще настороженно. Хванмин указал на место рядом с собой и достал из-за спины второй бокал.

— Присоединишься? — его голос звучал непривычно мягко.

Я кивнула.

— Обычно я предпочитаю оставаться в здравом уме. Но не в этот раз.

Он усмехнулся, но в его смехе не было злобы.

— Мудрое решение. Хотя иногда так хочется потерять этот самый здравый ум.

Хванмин поднял бокал и посмотрел сквозь него на свет лампы.

— Знаешь, — начал он, не отрывая взгляда от своего отражения в зеркале, — я всегда боялся, что фанаты полюбят не меня, а образ. Того идеального Хванмина, которого они создали в своих головах.

В этот момент я заметила, как стекло начало покрываться тонкими трещинами. Трещины на зеркале расползались все шире, словно отражая его внутренние терзания.

Я протянула руку, желая коснуться его плеча, поддержать. Но он резко отстранился, будто обжегшись.

Почему он смотрит так, будто я его ранила? Собственный пульс сейчас участился, сердце забилось чаще.

— Прости, — прошептала я, отдергивая руку.

Он покачал головой, словно разговаривая сам с собой:

— В этом мире так сложно быть собой. Старался держать маску даже перед зеркалом. И вот…

Я посмотрела на его отражение в треснувшем стекле.

— Ты первый человек, перед которым я это говорю, — признался он, и в его голосе прозвучала такая искренность, что у меня перехватило дыхание.

Только теперь я по-настоящему поняла, что за всеми его идеальными образами скрывается человек, который очень одинок. Только его одиночество выковано из стали славы и ожиданий миллионов.

Я молча встала и вышла из студии, оставив его наедине с своими мыслями и разбитыми зеркалами. Но теперь знала то, что он скрывал от всех. То, что делало его по-настоящему человечным.

И впервые за долгое время я не чувствовала желания его задеть. Только странное, незнакомое чувство… сочувствия?

[Хванмин]

Не знаю, сколько прошло времени от пребывания в Амуртэе, ведь тут оно течет иначе, нежели в нашем мире. Я не переставал украдкой наблюдать за Сомин, изучая каждую эмоцию, каждый жест. Сомин никогда не показывала своих слабостей, но я научился читать между строк: ее желания, ее поступки — все кричало о том, чего она действительно хочет.

Сегодня я решил сделать шаг вперед. Без просьбы, без ее ведома. Просто потому, что чувствовал — это важно.

Чарующий ароматными запахами хвои, лес встретил нас прохладой и тишиной, а озеро по центру блестело в лучах заходящего солнца.

— Что мы здесь делаем? — спросила она, оглядываясь по сторонам.

Я не ответил сразу. Просто повел ее к берегу, где расстелил плед.

— Откуда ты знал, что я мечтала об этом? — в ее голосе прозвучало удивление, смешанное с чем-то похожим на благодарность.

— Часть тебя кричит об этом. Извини, покопался немного в твоем прошлом, — ответил я, глядя на ее растерянное лицо.

Я видел, как воспоминания накатывают на нее волнами: ее мать… театр… музыка. Все это было частью ее детства — частью, которое она потеряла.

— Твоя мать когда-то играла в театре, — тихо произнес я. — Но потом она ушла, узнав, что ты отказалась от музыки. Моя вина. Прости.

Ее глаза наполнились слезами. Она не пыталась скрыть их, и это было… удивительно.

Невольно шагнул к ней ближе и обнял. Она не оттолкнула, просто прижалась ко мне, позволяя себе быть уязвимой.

Потом она вдруг отстранилась и коснулась моей руки.

— Хванмин, твоя кожа такая. Холодная. Словно лед, — прошептала она с тревогой в голосе и взгляде.

Я попытался улыбнуться.

— Все в порядке. Просто. Побочные эффекты.

Ее беспокойство было искренним, и это тронуло меня больше, чем я ожидал.

Обратный путь в апартаменты прошел в молчании. Но когда мы вошли, я замер. На диване лежала ее скрипка. Та самая, с которой она являлась ко мне на прослушивание. Я понял, скрипка — значимая часть Сомин, потому она оказалась здесь.

Сомин взяла инструмент. И произошло нечто невероятное. Струны засветились, наполнились магией Амуртэи, когда она начала играть: я услышал… свой голос? Почему струны звучали моим голосом? Как неожиданно! Собственный голос переплетался с мелодией, создавая что-то