Ядовитый поцелуй - Т. Л. Смит

— Ответь мне, Реон.

— Это зависит от обстоятельств. Скорее всего, я бы накопил его снова. Но на этот раз у меня была бы ты, — говорю ей.

— Быстрее, Реон. — Лилит переключает внимание на мой член, обхватывая руками груди. — Быстрее, — требует она, сжимая их для меня, после чего подходит ближе к камере, чтобы я мог видеть ее еще лучше. — Если ты хочешь меня, Реон, быстрее.

Ее голова запрокидывается, а другая рука опускается к киске. Я наблюдаю, как она раздвигает свои складочки и проводит пальцем до клитора. Как раз в этот момент я чувствую, как оргазм накатывает на меня, и кончаю.

— Блядь, — ворчу я. — Не останавливайся, — приказываю ей, но она лишь смеется и убирает руки от своего тела. Ее смех соблазнителен, и я хочу впитать в себя его звук.

— До свидания, Реон.

— Гусеница.

— Мы очень скоро увидимся. А пока — думай обо мне, когда будешь трогать свой член.

Она тянется к телефону.

— Я всегда думаю о тебе, Гусеница.

— Хорошо, — говорит она, прежде чем отключиться.

Черт.

Эта женщина станет моей погибелью.

Она — видение в белом, что довольно забавно. Красный, да, это ее цвет; черный — тоже. Но белый? Это очень интересно. Ранее я послал своего водителя забрать ее и привезти сюда. Теперь же я наблюдаю, как она входит — ночной воздух касается её нежной кожи, и по ней пробегает рябь мурашек. Её взгляд падает на стол, который я подготовил: мы на крыше с видом на ночной Нью-Йорк. Идеально, как и она.

Мне никогда раньше не приходилось организовывать свидание, и я знал, что не хочу выводить ее на публику, потому что планирую делать с ней очень плохие вещи. Я бы не хотел, чтобы нас арестовали на нашем первом официальном свидании. Мысль об этом заставляет меня невольно усмехнуться.

— Чему ты улыбаешься? — спрашивает она, подходя ближе. Я тянусь к её руке, не в силах удержаться. Сжимая её пальцы, притягиваю к себе. На столе уже всё готово. Я рассчитал всё с идеальной точностью.

— Тебе, конечно же, — говорю я ей, поднимая другую руку, чтобы коснуться ее лица.

— Ты приводишь сюда всех своих спутниц? — в ее голосе слышится ревность, и я не могу сдержать самодовольную улыбку от осознания этого.

— Для меня есть только ты, Гусеница, — напоминаю я ей.

Похоже, этот ответ её устраивает. Я подхожу к столу, отодвигаю стул и помогаю ей сесть. Когда она устраивается, я встаю позади, аккуратно отодвигаю её волосы с плеча и касаюсь губами нежной кожи на шее. Черт, как же она приятно пахнет. Отстранившись, я занимаю место напротив и снимаю крышки с блюд. Она бросает взгляд на еду, ухмыляется, берёт нож и вилку и начинает есть. Я тоже пробую и просто наблюдаю за ней. Мы молчим, пока я наливаю ей бокал её любимой водки и себе тоже.

— Гусеница. — Она поднимает голову, и ее грешные глаза встречаются с моими. — Как я вообще тебя нашел? — размышляю вслух.

Она пожимает плечами, и прежде чем я успеваю что-либо сделать, бокал выпадает у нее из рук. Я наклоняюсь, чтобы поднять его, но осколок впивается мне в руку.

— Черт.

— У тебя кровь.

Именно тогда я слышу ее хриплое дыхание. Оставляя бокал там, где он упал, я замечаю, что ее взгляд прикован к моей руке. Кажется, она осознает, что пялится на мою кровь, потому что резко встает и подходит к краю здания, откуда открывается вид на город.

— Красиво, не правда ли? — спрашиваю, подходя к ней сзади. Я запускаю руку под ее платье и провожу по обнаженной коже. Мы оба смотрим вниз, на след моей крови на ее теле. — Я могу остановиться. — Я прижимаюсь к ней, чтобы она почувствовала то, что ощущал я с той самой минуты, как, блядь, увидел ее. Лилит качает головой и смотрит на меня через плечо, пока я остаюсь позади нее, а моя окровавленная рука гладит ее идеальную задницу. — Ты испортишь свое красивое платье, — предупреждаю я, но ее глаза уже закрыты, а дыхание становится все тяжелее.

Мне не требуется много времени, чтобы просунуть руку между ее ног, которые она охотно раздвигает. Я нахожу ее киску уже влажной, когда наклоняюсь вперед и кусаю ее за плечо.

— Такая мокрая, Гусеница. — Она ничего не отвечает, но прижимается ко мне так близко, как только может. Другой рукой я освобождаю член, а затем хватаю ее за затылок. — Ты примешь меня, ведь так? Моя кровь заливает твою гребаную задницу, а член готов разрушить твою идеальную киску. Ты примешь его, и тебе это понравится, — говорю я ей. — Скажи мне, — требую, приставляя член к ее входу, когда она наклоняется.

— Я приму его, и мне это понравится, — стонет Лилит, подаваясь своей сладкой киской назад, глубже насаживаясь на мой член.

— Да, да, именно так.

Она вскрикивает, когда я вхожу в нее, цепляясь за край здания, оставаясь в согнутой позе, принимая меня. Я шлепаю ее по заднице, теперь моя кровь размазана по всему ее телу. Какое это, блядь, красивое зрелище.

Лилит, согнутая, покрытая моей кровью.

Я хочу жениться на этой женщине и сделать ее своей, блядь, полноправно.

Если кто-то посмеет прикоснуться к ней, я уничтожу их. Мой член скользит в нее и наружу, и она кричит мое имя, когда кончает. Я вцепляюсь в ее волосы и трахаю еще жестче, пока ее тугая киска доит мой член. Как я вообще мог трахать других женщин до нее?

Она — та самая.

Та, кого я искал.

Я резко выхожу из нее, дергаю ее за волосы, пока она не встает, а затем разворачиваю лицом к себе.

— На колени.

Лилит опускается, без лишних слов ее губы обхватывают мой член, и я кончаю ей в рот. Она принимает каждую каплю, а когда всё заканчивается, отстраняется, вытирает рот и смотрит на меня с самодовольной улыбкой.

— Тебе нужно выпить, — говорю я ей.

Лилит еще не знает, что коктейль, который она сейчас выпьет, изменит ее гребаную жизнь.

24. Лилит

У меня болит голова. Я проснулась, не помня ничего после выпитого бокала и сумасшедшего, чертовски великолепного секса на крыше. Свидание, которое оказалось идеальным. Если бы все свидания были такими, я бы куда чаще соглашалась на них.

Хотя у меня такое чувство, что всё дело