Развод. Ты нас предал - Ольга Игонина

— Аль, давай, отойдем, поговорим, — Демид протягивает руку.

Отвожу взгляд, перевожу на Егора. У него в глаза столько ненависти, злости. Мне кажется, если я сейчас помирюсь с Демидом, то он его или убьет, или просто порвет все связи с нашей семьей.

Получается, все решение за мной?

— Пойдем, — пора рубить этот узел. Чем я дольше тяну, тем мучительнее все это происходит. Для себя я уже все решила.

Иду в летнюю беседку. Слышу тяжелые шаги Демида. Становлюсь так, чтобы быть у всех на виду.

Стоим, смотрим друг на друга. Сколько раньше было в этих глазах любви, а сейчас пустота. Глаза никогда не обманут.

— Аль, возвращайся. Я ремонт в доме затеял, детскую офигенную сделал. Давай, просто отмотаем на год назад и все. Все будет также, — снова это бесячее спокойствие.

— Нет, уже не будет. Я не доверяю тебе, все, что я старалась сохранить, ты все сломал. Просто убил. Сейчас нет причины, чтобы мы были вместе.

— А ребенок? — лицо довольное, складывает руки на груди.

— Ребенок? А какого он пола?

— Да какая разница? Сама же говорила, что это неважно, — Делает шаг ко мне.

Я немного отхожу. Краем глаза вижу, что Егор уже на низком старте.

— Синяя коляска для девочки? Демид, все. Между нами пропасть. Я не смогу тебя простить, не хочу этого делать, — стараюсь говорить спокойно, не смотря, что руки дрожат. Внутри я приняла решение, что если я сейчас сама придам, то и правильно все, что со мной случилось. Никакого уважения к себе, об меня демонстративно вытерли ноги, и что?

— А дочь? Как ее делить будем? — на лбу Демида появилась испарина, значит, нервничает. На левом глазу начинают подрагивать реснички — верный признак того, что Демид в стрессе, это проявление я уже давно знаю.

— Не будем никого делить. Ты можешь остаться отцом, если захочешь. Я не настаиваю.

— Ты же понимаешь, что я сейчас двумя подписями все имущество твоих родителей разнесу в ноль, — появляется ехидная улыбочка.

— Понимаю. Жаль, что ты не понял, что не все в жизни измеряется деньгами.

Глава 44

Демид

Чувствую себя главным клоуном на арене цирка, столько глаз смотрит на меня. Жалко, я фокусы показывать не умею, а то сейчас бы удивил.

— Ребят, вам, правда, надо поговорить, — тесть осмелел. Интересно, что же он мне ничего не говорил, когда в последний раз вместе были в офисе. Так, еще теща лезет, куда ее не просят. Вот, не приучит Денис Павлович своих баб мужиков уважать.

— Да, пора все решить. Хватит прятать голову в песок, — Альбина прям воспрянула, выпрямилась, делает вид, что бесстрашная. Смешная, прям баба-богатырь с пузом на перевес.

Ну хорошо, я у меня к разного рода женщинам находить подход. Смотрю на ее живот, и никакой реакции внутри. Ни любви, ни трепета.

Иду за ней. Могла бы и в дом пригласить, моих денег в него вложено немерено, а, оказывается, мне теперь и туда хода нет. Все забавнее и забавнее.

Подходим к летней веранде. Воспоминания одно за другим бегут ко мне.

Здесь мы тусовались с Альбиной, когда решили быть парой. Она была в светлой куртке, домашних тапочках, все мерзла и дрожала. Шел такой снегопад, что ее волосы через десять минут были покрыты снегом. Как же я тогда был влюблен, даже сейчас странно это вспомнить. Я понимал, что это не последняя женщина в моем сердце, но все равно был счастлив. Трепетная, стеснительная, чистая. Она смотрела на меня с огромными глазами, никогда не возражала, не спорила, не трепала нервы. Была очень красивой и удобной, тонкой, звонкой и на все согласной. Она доверяла мне, видела во мне бога. А сейчас даже по стойке видно, что она в голове выстроила какие-то свои барьеры, вспомнила про права и обязанности. И никакого подчинения. А еще я барышень не уговаривал или не уламывал, нафиг мне это надо. Любая будет рада настоящему мужику рядом, а кто все проспал, тот остается один со своими проблемами.

Да и от моей красотки ничего не осталось. Беременность превратила ее в копию тещи.

— Ну и что мы будем решать? Ты же понимаешь, что мне ничего не стоит парой подписей разорить твою семью. Под мостом жить хочешь? А родителей в дом престарелых сразу отправишь?

Это что-то я хватанул. Они еще достаточно молоды, но уже сейчас понятно, что в жизни ничего не понимают, не сохранить и не приумножить. Поэтому не особо большими усилиями, я могу устроить им сладкую жизнь.

— Демид, понимаю. Жаль, что ты не понял, не все в жизни продается и покупается. Любовь, хорошее отношение, даже секс по любви из желания доставить тебе удовольствие. Но ты ж привык, что любая даст за деньги. Мороки вроде меньше. Но можно же и на еду денег не тратить, не заморачиваться с качеством, а брать все, что идет в руки — все есть на помойке. И никаких усилий прилагать не надо.

— Это ты с Егорушкой своим скоро туда отправитесь.

— Не пугай, я уже не боюсь. И сейчас я уверена, как никогда, что сделала правильный выбор: я ухожу от тебя.

Кажется, Алька даже вздохнула с облегчением.

— А как же наш ребенок? Он же не только твой, но и мой, — опираюсь на беседку. — Как бы тебе ни хотелось от меня избавится, я все равно незримо всегда буду рядом.

— Какого пола наш ребенок? Боюсь, что из-за увлеченности Алевтиной, ты мог перепутать главное. У кого из нас будет сын, а у кого дочь. Главное, что у тебя сразу два ребенка, букетом.

Алька улыбается. Ее щекастое лицо расползается, становится похожа на дыню-колхозницу. Как она могла вот в это превратиться.

— Какая разница. Его как делить будем? По библейским мотивам тебе половину и мне?

Она ничего не отвечает, стучит пальцем по виску.

— Демид, хватит ерунду молоть. Ребенок будет жить со мной, хоть под мостом, хоть в замке. Тебе я ее не отдам. Хотя, думаю, что ты так увлечен своей жизнью, своею мстительностью, что тебе будет просто не до этого.

— Ой, ну хватит из меня демона делать. Я обычный мужчина, боец. Просто ты привыкла к маминым слюнтяям, которые умеют только угождать, в ножки кланяются. Понимаю, что твой выбор сделан. Окей, я его приму. Давай разводиться, а потом я начну