Аленький злобочек - Светлана Нарватова

Нет, точно не Петька, с его ломающимся баском…

Окончательно придя в себя, купец в два шага подлетел к окну и, перевесившись через подоконник, поглядел вниз.

– Кто там?

Под стеной что-то упало со звоном, будто тарелку разбили, а от кустов отделилась неясная тень и припустила к воротам.

– Держи вора! – завопил Степан Гордеевич. – Городовой!

Но ни городового, ни кого другого поблизости не было, даже пес на цепи не тявкнул.

Вот тебе и верный Полкан!

Купец накинул на плечи халат и побежал по лестнице вниз, осматривать причиненный урон.

Интересное дело, Петькино “по за домом” оказалось аккурат под окном Степана Гордеевича, и теперь у стены открывалась картина совершенно былинного побоища, посреди которого с победоносным оскалом возвышался Косинус Пендель. Горшок его был расколот с одной стороны, невесть откуда взявшиеся лианы топорщились с другой.

Степан Гордеевич не сразу и решился подойти к эдакому “воину”, а подойдя, был удивлен еще сильнее. Аленький цветочек выпустил не только лианы, но и острые иглами шипы на них.

Вооружился.

На одном острие болтался кусок разодранной черной ткани, на другом сверкала темно-красная капля – не иначе, добыча.

Нет, ну положительно, нет в стране порядка… То бомбисты на царя, то воры на купца Букашкина средь тихой заонежской ночи!

Степан Гордеевич слуг будить не стал, сам пошел проверить пса, уж больно тихо было. Полкан комочком лежал у будки и не шевелился.

Сдушегубили?!

Нет, спит без задних ног… Небось, снотворного с чем съестным через забор кинули.

Купец встал посреди двора, посмотрел на месяц в легкой пене набежавшего облачка и вздохнул.

Городового позвать?

Начнется беготня… Протокол заставят заполнять и подписывать.

А завтра дел по самые мачты. Перед отъездом надо и распоряжения в конторе дать, и склады проверить.

Ну его в пендель…

Кто бы ни залез к Букашкиным сегодня, после такой встречи больше сюда не сунется.

Молодец, Косинус! Пусть во дворе и растет – заслужил!

Надо только Петьке и Настасье сказать, чтоб пересадили.

Глава 6. Ах, этот сладкий миг!

Платон

Платон поспешил пролезть в окно оранжереи. Путь был знакомый и уже какой-то родной! Из оранжереи задами, задами, он прокрался до забора с тетушкиным двором, да и сиганул через него. Все же в специальности “боевой маг” на первом месте “боевой”, так что физической выучки Медведеву было не занимать. Прижавшись спиной к забору по свою сторону, он отдышался. Сердце – тук-тук, тук-тук, тук-тук – бешено гнало кровь по жилам. Надо же как его прижало! А пока бежал, и не чуял.

В соседнем дворе о чем-то спорили на повышенных тонах. Не терпелось узнать, из-за чего весь сыр-бор. Но слишком рискованно было маячить перед глазами Букашкина. Может, заметили, что пса Платон усыпил. А там дальше мало ли кто чего из дворовых видел? Нет-нет: Медведев всю ночь провел в обнимку с подушкой, носу никуда, окромя собственных снов, не совал. Вот завтра придет к Настасье Степановне в гости как приличный человек, и все узнает!

Платон вошел через главный вход – благо время не обязывало ждать, когда дверь откроет дворецкий, а с запором он и сам прекрасно справлялся. По возможности тихо пробрался к себе в комнату, разделся, зевнул, рухнул в кровать и… просто как с берега в воду, провалился в сон.

Утро пришло нежданно.

Сразу чуть не полуденным солнцем в окно.

Сновидения утянули так далеко и так глубоко, что Платон, вынырнув, даже не сразу сообразил, где находится. За грудиной сладко тянуло, сердце билось пойманной птахой, ниже живота было твердое доказательство тому, что снилось Медведеву нечто приятное.

А всё потому что день обещал быть чудесным!

Поскольку намеревался Платон Алексеевич посетить с визитом соседку свою, Настасью Степановну. И уж если говорить совсем честно, то собирался он на свидание. И с чего тетушка взяла, что Настя – старая дева и вообще барышня со странностями? Очень даже замечательная она барышня! Просто увлеченная!

…Хотя что она делала посреди ночи у себя в оранжерее, большой вопрос. Как-то Платон не додумался его задать сразу.

Но у него вообще не очень хорошо выходило с “задумываниями”. Заонежъ разжижающе действовал на его мозг и замедляюще – на мыслительные способности. Но ничего. Он все успеет!

Платон подскочил с постели, быстренько размялся, сполоснулся прохладной водой для бодрости, оделся прилично и сбежал вниз. Наверное,