Отогрею твою душу - Евгения Чащина

Одеваемся быстро и с шутками. На мне только один сарафан, на нём майка и шорты. Вполне себе парочка на отдыхе. Как только стаем похожи на культурных людей, выбегаем на улицу. Тащу его за руку вниз к водоему и наконец-то с восторгом рассказываю ему о том, какая теплая вода.

— Ты любишь купаться? — спрашиваю с интересом, понимая, что ни разу об этом его до этого момента не спросила.

— Обожаю, — улыбнулся Гурам, — у меня день рождения в марте, я Рыбы по гороскопу, — смеется, — это моя стихия, малышка.

— Тогда раздевайся.

Бегу так быстро, чтобы догонял и наконец-то попробовал воду.

Вылетаю на берег и сбрасываю шлепки. Все так же безумно красиво здесь и умиротворенно.

— Вода божественна, иди ко мне.

Сбрасываю сарафан и голышом бегу в воду.

Его не нужно заставлять дважды. Раздевается так быстро, что я едва не смеюсь вслух с его прыти, и шустро заходит в воду, тут же словив меня всвоих объятия.

— Вода, правда, хороша, но не так хороша, как эта сладкая попка в моих объятиях.

Он оплел мои ноги вокруг своей талии, и нырнул вместе со мной в воду.

Быть в водоеме вместе это так необычно. Вокруг наших тел вода, она ласкает наши горячие тела, нежит и бодрит.

— Осень на носу, — провожу рукой по водной глади и смахиваю с поверхности пожелтевшие листок, — не хочу здесь оставаться одна.

Я это сказала так опрометчиво, что моментально захлопнула рот и смутилась. Похоже больше на то, что я ною. Но это не так, просто поделилась переживаниями.

— Ты не останешься одна здесь, — говорит, целуя меня в нос. — Как только я закончу с делами, я сразу потороплю события и твой переезд ко мне. Я хочу сделать все официально как можно скорее. Я хочу, чтоб ты была только моей.

— Ты правда не шутишь? — смотрю ему в глаза и боюсь поймать фальш в его обещаниях.

Мне кажется, я давно заигралась с ним в секс и в ничего не обязывающие отношения. Все чаще ловлю себя на мысли, что не хочу его отпускать. А совсем недавно затеплилась надежда на то, что что-то внутри меня прекрасное зарождается. Боюсь вновь полюбить, ведь от этого только страдаешь.

— Я люблю тебя.

Смотрит напряжённо, слишком серьёзно.

— Я правда не шучу, Ева.

Как током шандарахнуло. Цепляюсь пальчиками в руки мужчины и хватаю ртом воздух в попытке что-то ответить. Видимо смешно выгляжу. А потом упираюсь лбом ему в плечо и едва слышно мямлю в ответ.

— Теперь я уверена, что невозможно не влюбиться в такого, как ты, Гурам.

Уголок его рта двигается вверх в довольной усмешке.

— Значит, всё преодолеем. Ты должна верить мне, родная. Я собираюсь освободить тебя от уз так называемого брака и сделать своей навсегда.

— Ты, правда, хочешь завести кота? — поднимаю голову вверх и улыбаюсь.

Я теперь окончательно убедилась в том, что с ним мне хорошо. По крайней мере, он меня не тянет на дно.

— Всё, что ты захочешь, моя слабость. Я хочу завести семью, с тобой. И ее содержимое будет на наше усмотрение, — он жарко целует меня, а затем улыбается мальчишеской улыбкой, — я окунусь и сплаваю вон до той коряги, и мигом вернусь, не обессудь. У меня такое чувство, словно сто лет не плавал.

Пока я пребываю в немного пришибленом состоянии, мужчина исполняет свою задумку. А я дрожу от переизбытка эмоций. Бегу к берегу, хватаю полотенце и кутаюсь в него. Волнение всецело поглотило меня. Не верю до сих пор в то, что происходит. Как только надеваю сарафан, иду к кромке воды и кричу.

— Я ловлю тебя, — распахиваю огромное полотенце и жду Гурама в свои объятия.

Он плывёт в мою сторону, рассекая гладь воды, и это очень соблазнительное зрелище. Широко улыбнулся довольной улыбкой, обнял меня и приподнял над землёй, закружив, такой счастливый, каким я никогда его не видела.

— Это чистый кайф, Ева. Когда во всём разберёмся, выкупим этот дом и сделаем дачей. Это определённо счастливое место.

Гурам подхватывает меня на руки и несет на мостик. Полотенце кое-как держится между нашими телами, его зад просрамил бы взгляды, будь тут люди.

— Ты рано оделась, любовь моя. Я не закончил с тобой, — он останавливается, припадает к моему рту с жарким поцелуем. Целует как всегда жадно, требовательно, ветерок и прохлада от воды совсем не остужает наш пыл.

— Хочу тебя прямо здесь, — шепчет мне в губы, дорожкой поцелуев спускаясь от подбородка к груди.

— Прохладно, а ты мокрый, Гур, прекрати, замёрзнем, — смеюсь и пытаюсь вырваться, но где там, он уже кусает мои соски.

— А я тебя быстро согрею, — смеется, повалившись на упавшее полотенце, и усаживая меня на свои бедра. — Давай, разочек на дорожку, малыш. Чтобы я не выл в голос, уезжая от тебя.

Его ладони уже сбили сарафан на талии, а его палец уже тянется к моей промежности.

А я уже не соображаю здраво. Уезжает. Непродолжительные каникулы закончились. Но они были очень насыщенные. Но я не жалею, не смотря ни на что. И даже если он просто удовлетворял свое желание и вешал мне лапшу на уши, не жалею. Мне было хорошо, как никогда. Эта перезагрузка дала мне понять, что нужно двигаться вперёд и бороться за свою свободу.

— С тобой я стала похотливой маньячкой, бойся, мужчина.

— Замечательное качество для женщины, — смеётся, целуя в очередной раз.

И тут же берёт, порочно и жадно. Негромкое кваканье лягушек прерывается нашими стонами и шлепками друг о друга наших тел. Гурам заливает меня, сдавлено ругается и рычит в губы.

— Я люблю тебя. Если бы ты только знала, как люблю.

Смотрит в глаза и взгляд такой напряженный, словно вскрыл передо мной грудную клетку и боится, что я убегу.

— Как? — выдыхаю ему в ухо и трусь губами о кожу шеи.

— Ха, — хмыкает иронично, — я не поэт, и не умею выражать свои эмоции не криво, и вешать лапшу на уши. Могу, но не хочу. Не с тобой. Я просто хочу, чтобы ты знала… Что бы не случилось. Я буду любить тебя до последнего вздоха, Ева. Я никогда рвньше не испытывал подобного, и меня это пугало, пока, — он смотрит в мое лицо с мягкой улыбкой, заправляет прядь темных волос за ухо, — пока я не попробовал тебя и не узнал, какая ты. Ты моя девочка.