Служанка для обреченного дракона - Елена Байм

- Садитесь.

Я запрыгнула в экипаж, захлопнула дверцу, села и откинулась на спинку сиденья. Колеса застучали по булыжнику, унося меня прочь.

Внутри все нервно сжималось, но в голове билась только одна мысль – лишь бы успеть. Осталось найти корабль, который сегодня же отправится в Асканию. По идее, корабли между нашими странами ходили достаточно часто.

При этом я решила, что к матери не вернусь. Уеду в деревню, наймусь служанкой в лавку. Главное, что Генерал останется жив и на моей совести не будет убийства.

Жаль, что мне приходится опять все начинать заново…

Вздремнуть не рискнула, все-таки в экипаже я была не одна. Рядом со мной расположились попутчики: женщина лет тридцати с непроницаемым лицом, тучный пожилой мужчина, дремавший в углу, и юная девушка, которая с первых же секунд принялась меня нагло разглядывать.

Ее взгляд скользил по моему платью, волосам, рукам. В какой-то момент на ее губах мелькнула короткая, многозначительная ухмылка, словно она разгадала какой‑то важный секрет, известный лишь ей одной.

Я невольно поежилась, отводя взгляд. В тесном пространстве кареты мне было совсем неуютно. Хорошо, что женщина молча смотрела в окно, а мужчина изредка вздыхал во сне, подпрыгивая на кочках. А то если бы они все дружно рассматривали меня, я бы не выдержала и вышла бы на первой же остановке.

Надеюсь, путь не окажется слишком долгим, - мысленно вздохнула я, вжимаясь в угол и стараясь стать как можно незаметней.

Примерно через час, уставшая после езды верхом и не успевшая перекусить, я погрузилась в легкую полудрему. Мне снился огромный черный знакомый дракон, который скулил. Но самое главное, он смотрел на меня с непониманием и обидой.

Сердце предательски защемило в груди. Но я была уверена, как никогда, что поступила правильно. И мой побег – единственный выход.

Когда к утру мы подъехали к порту, я вышла последней. Вдохнула полную грудь, и направилась к причалу, чтобы найти корабль, на котором смогу отправиться на Родину в ближайшее время.

Проходя мимо мальчишки, торговавшего вестниками за пару медяков, я невольно зацепилась носком за неровность мостовой. В тот же миг сумка выскользнула из моих рук и с глухим звуком упала на землю.

Наклонившись, чтобы подобрать ее, я краем уха уловила звонкий мальчишеский голосок:

- Эй, госпожа! Тут у вас из сумки что-то вывалилось!

Я резко выпрямилась, инстинктивно прижимая сумку к груди. Мальчишка, лет десяти‑двенадцати, с густыми черными вихрами, указывал пальцем на что‑то блестящее, блестевшее в пыли у моих ног.

Сердце екнуло. Неужели выпал тот самый бутылек с сильным ядом. Мальчишка наклонился, чтобы помочь поднять.

- Не смей! - слишком громко крикнула я, отчего мальчик замер и испуганно посмотрел на меня.

- Да я ж не краду! - он шмыгнул носом, и мне стало искренне его жаль.

Я присела, быстро схватила бутылек, сунула обратно в сумку и лишь тогда подняла взгляд. Мальчишка смотрел на меня в упор.

- Спасибо, - выдавила я, чувствуя, как жар приливает к щекам.

- Лучше купите вестник, - грустно хмыкнул он, но тут же улыбнулся: - Шучу!

Я сунула ему серебряный, взяла газету и поспешила прочь, сжимая ручку сумки так, что костяшки пальцев у меня побелели. И в этот момент мальчишка у меня за спиной прокричал:

- Скандал! Ужасный скандал! Отравлен Генерал соседнего государства.

Что?! Сердце затрепыхалось в груди. Нет, это не Дастин, кто-то другой. Я продолжила путь, но тревога не утихала. Понимая, что пока не узнаю деталей я себя накручу, я остановилась и дрожащей рукой развернула страницы газеты.

На меня прямо в упор смотрел мой Генерал. А надпись внизу гласила:

«Генерал Аскании Дастин Вейз отравлен на постоялом дворе. Состояние тяжелое. Король Искарии начал расследование.»

Я просмотрела все страницы, в надежде найти что-то еще. А когда на последней увидела объявление: «Разыскивается молодая белокурая девушка, в иноземной одежде. На вид 21 год. Очень опасна, подозревается в покушении на убийство. Задержавшим ее – вознаграждение 300 золотых», в моих глазах потемнело и я покачнулась...

53. В темнице 

Когда я пришла в себя, то с удивлением осознала - я не могу пошевелить руками. С трудом разлепив веки, я ахнула от неожиданности.

Мои запястья были скованы тяжелыми кандалами, прибитыми к каменной стене. Под спиной жесткое сено, вокруг - сырые стены темницы. Решетчатое окно высоко от земли.

Я торопливо огляделась, сумки нигде не было.

- Эй! Кто‑нибудь! - выкрикнула я, но в ответ лишь глухая, давящая тишина.

Я закричала громче, отчаяннее. И тогда откуда‑то сбоку донесся раздраженный, надтреснутый женский голос, прерываемый сухим и надсадным кашлем:

- Чего орешь? Стража не придет, не зови. Обычно на допрос вызывают ночью, чтобы сильнее помучить и вдоволь поизмываться.

- А вы кто? - выдохнула я, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь темноту.

Женщина снова закашлялась, потом проговорила с горькой усмешкой:

- Ты что, совсем того? Такая же узница, как и ты. Только я‑то своровала, а ты, говорят, хотела убить ненашенского Генерала. И если он умрет, то начнется война. Не завидую тебе, девка. Но ты отчаянная, это я уважаю.

Она замолчала, а я попыталась собраться с мыслями. Голова раскалывалась, в висках стучало.

Слова женщины эхом отдавались в сознании, складываясь в пугающую картину того, что же произошло. Только одно мне было неясно – как я могла убить Генерала, если я сбежала вместе с данным мне ядом?!

Определенно это какая-то путаница.

А если Дастин на самом деле был отравлен и теперь находится на грани между жизнью и смертью? От этой мысли я испугалась.

И впрямь, а что если мамин сообщник подсыпал ему в отвар яд? Тогда неудивительно, что все подумали на меня из-за моего побега. А после того, как обнаружили в моей сумке яд, в чем я совершенно не сомневалась, шанса оправдаться у меня не осталось.

Я попыталась поудобнее утроиться. Кандалы натирали руки, вызывая острую боль.

Что же делать? От отчаяния хотелось заплакать.

- Запомни. Когда стража вызовет, ничего им не говори. Лучше молчи, невзирая на пытки. Тогда останется шанс, что тебя не сразу казнят, а будут судить. А там мало ли. Девка ты видная, пока тебя тащили я успела тебя рассмотреть. Ты не наша. Любовница того Генерала? Что? Изменил? Обманул, что бросит жену? Мужики – они такие. Только зря ты его… Не стоят они наших слез, а тем более жизни.