(не) измена, (не) развод - Евгения Серпента

Вернувшись, я снова раздела Марусю и села ее кормить. Щелкнул замок. Лешка остановился на пороге комнаты, глядя на нас, и сказал задумчиво:

- Все-таки это невероятно красиво – когда женщина кормит ребенка. Есть в этом что-то такое… до мурашек. Тайна жизни.

И вот тут мне тоже стало… до мурашек. Почему-то вдруг кольнуло ревностью к его бывшей жене, которая родила от него сына. И вот так же кормила, а он смотрел на них. Или нет, все-таки это была не ревность, а скорее досада, что Маруська не его дочь.

Глупости, глупости! Не буду вообще об этом думать!

Снимая куртку, Лешка сказал, что проблема снята.

- Там, оказалось, и договариваться ни о чем не надо. Обед и ужин можно заказать в домик через сайт. Дороже, конечно, но неважно. Ну а завтрак будем здесь готовить. Магазин в поселке, съездим попозже, купим все, что нужно.

Он подошел к нам, поцеловал меня в макушку, сел в кресло. Вроде, читал что-то в телефоне, но я то и дело ловила его взгляды. Такие, что становилось жарко. И казалось, будто Маруська специально тянет.

Наконец она начала сонно жмуриться. Выпустила сосок, хныкнула, снова присосалась. Чмокнула лениво еще пару раз и задремала. Я отнесла ее в кроватку, уложила, посидела рядом, пока не убедилась, что спит. Включила радионяню, прикрыла дверь.

- Уснула? – Лешка отложил телефон и встал.

- Да.

- Может, и нам за компанию прилечь?

- Всему детскому саду тихий час? – я сняла свитер и бросила на кресло.

- Ну… постараемся сильно не шуметь.

Он подхватил меня на руки и перекинул через плечо. Свесившись вниз, я дотянулась до его задницы.

- Штурман, обозначьте направление, - Лешка открыл ногой дверь в спальню.

- Верной дорогой идете, товарищи, - хихикнула я, крепко вцепившись в ягодицу. – Самым правильным эротическим курсом.

Глава 38

У меня треснула губа. То ли слишком раскатала, то ли просто слишком много улыбалась.

- Давай залижу, - предложил Лешка, запустив в меня снежком. – Я это… бактерицидный. Как собака.

- Собака и есть, - согласилась я, и за шиворот тут же обрушилась снежная лавина с елки. – Э, какого? Я же хорошее хотела сказать. Собаченька!

- Ой, как это эротично прозвучало!

- Кто о чем, а вшивый о бане. То есть Сташевский о сексе.

- Кто это сказал? Это та женщина, которая меня утром разбудила, подергав за… это самое?

- Это не я, это экстренная служба эротического контроля.

- Проверяла качество стояка?

- Ну а вдруг что-то не в порядке? Вдруг срочно надо к доктору? К сексопатологу?

- Вот ребенок тебя послушает и скажет: совсем мама сбрендила.

- Ребенок дрыхнет.

Маруська и правда спала здесь на прогулках, как сурок. Видимо, качество кислорода за городом было совсем другое. Меня тоже постоянно тянуло в сон. То ли от кислородного отравления, то ли… по другой причине. Мы никак не могли друг другом нажраться, отрубались часа в три, а в семь нас поднимала Маруся. Лешка просыпался и тут же засыпал снова, а я кормила и потом подкатывалась к нему под теплый бочок. И да, не могла удержаться, чтобы не разбудить.

- Лерка, это тебя от долгого воздержания так размотало? – ехидно интересовался Лешка. – Или в принципе по жизни такой секс фиговый был?

- И то и другое, - смеялась я. - А может, просто ты так классно это делаешь, что все время хочется.

- Да, я такой, - соглашался он, стаскивая с меня рубашку. – Чемпион галактики по перетраху.

Мы вернулись в домик, и получился перевертыш. К концу кормления я уже видела сны с открытыми глазами, а Маруська, наоборот, проснулась и разгулялась.

- Ложись, Лера, - Лешка взял ее у меня. – Поспи часик, а мы пообщаемся.

Я подумала, что он наверняка скучает по сыну, которого видит нечасто. Вот и на Новый год не смог – они уехали куда-то на каникулы.

Уснула я раньше, чем легла, а проснулась ровно через час. Как будто Лешка меня запрограммировал. За дверью едва слышно бубнил телевизор. Вставать не хотелось. Еще немножко понежиться в этом расслабленном состоянии…

Пять дней пробежали как несколько часов. Завтра вечером домой. Вернее, каждый день пролетал стрелой, но почему-то казалось, что мы здесь уже очень долго. Не меньше месяца. Пять дней безмятежного, теплого, уютного счастья. Если какие-то неприятные мысли и пытались пробиться, они натыкались на эту стену, падали и разбивались вдребезги.

А еще пять дней абсолютно чумового секса!

Я не соврала, когда согласилась с тем, что прежде в моей жизни секс был фиговым. И даже пожар с Максом при сравнительном анализе оказался таким же токсиком, как и все остальное с ним. Да, было горячо. Но… по принципу «он со мной», а не «мы с ним». Делал со мной что хотел, и я думала, что мне это нравится.

Бр-р-р, лучше не вспоминать!

Лешка тоже был здорово непростым. Сказав, что не включает ядовитую гадину, а по натуре такой, он не так уж сильно и преувеличил. Действительно был жестким и резким – и не удивительно, учитывая, через что ему пришлось пройти. Но, видимо, это же научило его контролировать свои эмоции и признавать ошибки. Разговаривать, что-то обсуждать – этому нам еще предстояло научиться, если мы хотели быть вместе.

Впрочем, о будущем никаких разговоров пока не возникало, все только начиналась. Тем более формально я была замужем. Это тоже входило в обойму мыслей, которым сейчас было отказано в доступе. Я прекрасно понимала, что проблем впереди будет предостаточно. Но эти дни напоминали оазис на долгом пути – чтобы отдохнуть и набраться сил. Пять дней радости - не зря же меня без конца тянуло улыбаться.

А еще сегодня было Рождество.

Как и большинство людей, я считала себя агностиком. Ни атеисткой, ни верующей, хотя все же склонялась к тому, что бог есть. В детстве меня крестили – русские же, как иначе, но в церкви я заходила в основном в качестве экскурсовода. Однако Рождество и Пасха были для меня праздниками. Не теми, которые отмечают за столом, а теми, от которых тихо и тепло внутри. И сейчас это очень подходило к моему состоянию.

Потянувшись до хруста, я встала и выглянула в холл.

Лешка сидел на диване и читал телефон, Маруся возилась рядом, развлекая себя тем, что