Семья для босса по договору - Юлия Бонд

изменилось. Потому что я долбанная эгоистка, которая никогда не будет делиться своим: ни мужчиной, ни любовью, ни дочерью. Именно поэтому я рассталась с Динаром. И по этой же причине не хочу подпускать его ближе. Я не смогу делить его с другой женщиной, когда наступит время!

В магазине сворачиваю в ряд с алкогольными напитками. Динар молча стоит за спиной и я чувствую, как жжёт между лопатками от его пристального взгляда, когда я тянусь к бутылке с узким горлышком.

Жду, что он что-то скажет по этому поводу, ведь хорошо знаю его отношение к алкоголю. Но Динар молчит, лишь хмурится, когда я загружаю спасительную жидкость в тележку для продуктов.

Через полчаса оказываемся дома. Эльмир с Динаром закрываются в кабинете, а я устраиваюсь на кухне и полностью погружаюсь в процесс приготовления ужина. Когда в гостиной заканчиваю накрывать стол, беру курс в сторону кабинета, чтобы позвать мужчин.

Услышав своё имя, стою под дверью, занеся руку, так и не постучав. Нехорошо подслушивать, но братья говорят обо мне и это жуть как интересно.

— Всё равно я не понимаю, почему ты не хочешь рассказать родителям об Алёне. Рано или поздно они узнают. И только представь их реакцию, — говорит голос Эльмира и я будто вижу, как после этих слов Динар меняется в лице.

— Тебе не нужно ничего представлять. Я лишь прошу тебя молчать о том, что ты увидел в моём доме. Вот и всё!

— Конечно, брат. Ты можешь на меня рассчитывать, но это же всё неправильно, да?

— Эльмир, послушай, — вздыхает Динар. — Я не хочу терять Алёну и лишь поэтому родители ничего не должны знать о предстоящем браке. Они поймут… потом.

— Не знаю. Мне кажется, ты совершаешь ошибку. Так нельзя.

Я всё-таки стучу в дверь, потому что если этот разговор сейчас не прекратится, то уверена, ссоры между братьями не миновать. И я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что не имею права так делать, но всё-таки.

— Прошу прощения, — неуверенно произношу перед тем, как заглянуть в кабинет, — ужин уже готов. Приглашаю к столу.

— Хорошо, Алёна, — кивает Динар. — Иди, мы скоро присоединимся.

Аккуратно закрываю за собой дверь. Выдыхаю. Каким-то странным взглядом на меня посмотрел Динар, будто знал, что я стояла под дверью и подслушивала. Стыдно, да. Но это произошло случайно или уже неважно?

* * *

Во время ужина между братьями возникает беседа. Эльмир, как оказалось, недавно вернулся из Европы, где провёл последние несколько лет. А потому у них с Динаром не прекращается диалог, в суть которого я даже не вникаю. Что мне до их заграницы? Мне и на родине неплохо. И небо здесь голубее, и трава зеленее, и воздух чище.

— Вы так давно не виделись друг с другом, поэтому не буду вам мешать, — посылаю братьям радушную улыбку и пользуясь моментом, встаю из-за стола.

Динар показывает жестом Эльмиру “подожди”, и поднимает голову как раз в тот момент, когда я прохожу мимо него.

— Алён, — берёт меня за руку и я вынужденно останавливаюсь.

— Я хочу побыть одна, можно? — шепчу Динару на ухо, на что будущий муж недовольно хмурит брови.

— Я тебя чем-то обидел?

— Нет, — качаю головой. — Просто хочу подышать свежим воздухом перед сном.

Динар наконец-то меня отпускает. Выхожу из гостиной и по дороге сворачиваю в сторону кухни, где успела припрятать в холодильнике бутылку белого полусладкого.

Оказавшись на улице, устраиваюсь на шезлонге возле бассейна. Небо сегодня ночью красивое, звёздное, а потому я долго смотрю на россыпь звёзд, наслаждаясь одиночеством.

Из головы не выходит последний разговор с мамой. Она зацепила меня, когда сказала про прицеп в виде двух детей. Разве дети могут быть прицепом? Лет десять назад, если бы мне кто-то сказал подобное, я бы не стала заморачиваться и, скорее всего, пропустила эти слова мимо ушей. Но не сейчас, когда сама мать! Дети — огромное счастье, божий дар, самое драгоценное, что может быть у человека. Разве мама считает иначе? Или мы с братом тоже когда-то были для неё прицепом? Хотя нет. Это вряд ли. С Ростиком мы росли в полноценной семье, где папа и мама. У нас было замечательное детство, родители нас любили, помнится.

За своими мыслями не замечаю, как опустошаю половину бутылки. Так горько на душе, так паршиво, что повышенный градус — единственное успокоительное на сегодняшнюю ночь. Давно мне так не было гадко — настолько, что зубы сводило оскоминой от желания стереть из памяти неприятный разговор с матерью. Знаю, что бы она не сказала потом в своё оправдание, на подкорке отложится этот неприятный момент и будет всплывать время от времени против моей воли.

Приближающиеся шаги заставляют меня напрячься и всмотреться в темноту. Только Динара сейчас не хватало. Моё паршивое настроение он сразу заметит и уверена, начнёт расспрашивать, что к чему. А я не хочу говорить с ним о своей матери, потому что ещё в молодости поняла одну простую истину: не обо всём стоит рассказывать близким людям, особенно стоит молчать, если это что-то плохое.

— Я знал, что найду тебя здесь, — тишину нарушает выразительный баритон Султанова и я вытягиваюсь как струна, когда мужчина устраивается на соседнем шезлонге.

— Да я и не пряталась, — хмыкаю в ответ.

Динар поворачивает голову в мою сторону, и меня будто электрическим током прошибает, потому что выражение лица у Султанова крайне недовольное. Он сверлит меня взглядом, от которого хочется спрятаться где-нибудь подальше, желательно на другом конце земного шара.

— Прости, я сегодня немного пьяненькая, — пожав плечами, тянусь к бутылке полусладкого и пью прямо из горлышка.

Он молча отбирает у меня бутылку и придвигается вплотную, прикасаясь коленями к моей ноге.

— Я не рассказал родителям о нашем с тобой браке для того, чтобы они ничего не испортили. На этот раз всё будет иначе и мы точно станем одной семьёй, — шокирует своим признанием Султанов, отчего я ошарашенно хлопаю ресницами. — Я знаю, ты слышала мой разговор с Эльмиром, но неправильно его поняла. У меня всё серьёзно к тебе, Алёна. Это правда. И лучше бы ты сначала поговорила со мной, прежде чем успела сделать неверные выводы и напиться с горя.

Короткий смешок слетает с моих губ.

— Я сказал, что-то смешное? — удивляется Динар, не понимая резкую смену в моём настроении.

— Нет. Это была секундная истерика, прости. На самом деле я пью не из-за того, что услышала твой разговор с братом.

Делаю глубокий вдох и медленный выдох, собираясь с духом. Если уж