Хозяйка проклятой таверны - Ольга Кобзева

судьбу четверых мужчин. Пусть даже они хотят уничтожить род, единственным представителем которого я осталась. Однако тащить их с собой в столицу… нет, это тоже не выход!

В итоге, прямо среди ночи я набросила теплую накидку, ноги сунула в новые сарьи и потопала по знакомой дорожке к домику Рахшары. Старуха словно ждала меня. Дверь открылась еще до того, как я успела постучать. Вошла, озираясь по сторонам. Рахшара посторонилась, пропуская меня внутрь.

— В твоем доме ведь тоже живет дух? — спросила вместо приветствия, пытаясь ощутить кого-то сродни Ветерку.

— Уже давно впал в спячку, — пояснила Рахшара, шкрябая к столу. — Зим пятьдесят уж. Даже странно, что ты смогла его разбудить, — повернулась ко мне старуха. — Только сил моих уже не хватает на подпитку. Дом обновил — вот и все, на что его хватило.

— Так может я его подпитаю? — предложила с готовностью. — Говори, что делать.

— На покой я скоро уйду, так что не тревожь его почем зря. Ни к чему то.

— Ты ждешь смерти?

Рахшара рассмеялась сиплым каркающим смехом. Она смеялась так беззаботно, словно я ее не о смерти спросила, а чем-то веселом.

— Жду, — наконец, ответила она, утирая выступившие слезы. — Ты даже не представляешь, как я ее жду, наследница.

— Мне нужна помощь, Рахшара, — призналась я, без приглашения садясь на лавку.

— Догадалась уж, что не добрых видений ты пришла пожелать. Говори, зачем я понадобилась? Неуж Оутору хуже стало?

— Нет, с ним все в порядке. Идет на поправку. Тут другое…

Собравшись с духом, рассказала свои соображения о тех четверых одаренных, с которыми не знала, что делать. С волнением смотрела на старуху, ожидая, что она предложит волшебное решение, при котором мне не придется мучиться угрызениями совести оставшуюся жизнь. И Рахшара не подвела.

Старуха хмыкнула, отошла к печи. Покопалась в стоящем там же глубоком сундуке. Наконец, выпрямилась, демонстрируя мне крохотный мешочек с серебряными завязками.

— Ты мне — я тебе! — со значением ответила Рахшара, потрясая мешочком, размером с наперсток.

— Что это? — с сомнением спросила я.

— Порошок из панциря ахамора — плотоядного арахнида, — с кривой усмешкой ответила Рахшара. — Всего несколько крупинок достаточно, чтобы любой уснул до тех пор, пока не получит противоядие. Этот сон похож на смерть, он так близко подводит к грани, что многие не способны вернуться. Простой человек, не одаренный точно не вернется из такого путешествия, но айшалис сможет, если успеть вывести его из этого состояния не позднее, чем через тридцать ночей.

— Тридцать ночей? — переспросила с сомнением. — И что ты хочешь взамен? — вспомнила о поставленном условии.

— Хочу получить избавление. Ты меня убьешь, — буднично произнесла старуха, тяжело опускаясь на табурет.

— То есть варианта, при котором мне никого не нужно убивать нет? — хмыкнула я с горечью. — Почему ты так рвешься к Ахору? Чем плоха твоя жизнь, Рахшара?

— Это не жизнь! — отрезала старуха. — Вот уже три столетия я несу бремя наказания. Я сполна расплатилась по своим счетам, наследница! И хочу уйти на покой.

— Расскажешь?

— Ты не хочешь этого знать, поверь! Убить меня не так-то просто, — растянув губы в улыбке, сообщила женщина. — Я бы даже сказала, невозможно. Есть важное условие — кто-то должен занять мое место. Без этого покоя мне не обрести.

— И кто же это должен быть?

— Тот, кто заступит на службу Бога смерти вместо меня. Тот, кто устроит Великого Ахора в этой роли. Но, главное, тот, кто заслуживает такой участи! — хищно припечатала Рахшара. — Дараха вполне подойдет, — неожиданно закончила она.

— Что? Дараха? И чем же она заслужила? В чем ты ее винишь?

— А ты спроси у нее, как так вышло, что и Добрей, и Прильса Валгаш — родители Оутора, отправились к Ахору в один день, да еще и аккурат после визита любимой невестки, — отстраненно посоветовала Рахшара. — Думаешь, почему ее твоя таверна принимать не желает? Почему дух живого дома предпочел вечный сон служению этой женщине?

— Рахшара, ты хочешь сказать, что Дараха виновна в смерти родителей Оутора? — спросила я, даже приподнимаясь, не в силах сидя переварить эту новость. Я ведь прекрасно помню, с каким теплом Дараха отзывалась о родителях мужа. Неужели это правда? Но и не верить Рахшаре у меня причин нет. Зато это вполне укладывается в модель ее нелюбви к старой травнице.

Рахшара лишь приподняла брови, словно спрашивая, точно ли мне нужны еще слова.

— На вот, — старуха передала мне крохотный мешочек. — В воде разведи, да по капле в рот влей. Тридцать ночей, наследница, и они уйдут за грань!

— Как их разбудить?

— Думала, не спросишь, — рассмеялась каркающим смехом Рахшара. — Искра в сердце, прямо сюда, — показала она на себе. — Не простой удар, наследница. Силой воздействовать нужно.

— Спасибо, — приняла мешочек.

— Не забудь про наш договор, — напомнила напоследок Рахшара.

Влипла ты, Марго, ох и влипла! — покачала я головой, выходя из домика, поглаживая его теплую стену напоследок, посылая небольшую искорку духу этого дома.

Сбоку бесшумно выступил Брюссир. Невольно отшатнулась, напуганная неожиданным появлением.

— Что вы тут делаете? — спросила намеренно грубо, стараясь скрыть за грубостью испуг.

— Присматривал за вами, эйра Айранир, — коротко ответил мужчина, отступая на шаг. — Вы — последняя из рода Айранир. Наш долг — сберечь вас даже ценой собственной жизни.

— Здесь мне ничего не грозит, — устало заметила я, поводя плечами, словно стряхивая накопившуюся усталость.

Брюссир благоразумно промолчал, не став комментировать. Я и сама понимала, что не права. Не дело разгуливать среди ночи в одиночку в то время, когда Амадей неизвестно где. К тому же доподлинно известно, что он обладает даром, чем-то схожим с моим и может управлять умами людей.

— Спасибо, эйр Шараеш, — нашла в себе силы поблагодарить.

— Это мой долг, — буднично кивнул он, подавая мне руку.

Поколебавшись всего секунду, руку приняла. Меня уже шатало от усталости. И дело даже не в недосыпе, скорее в том, что на меня свалилось слишком много всего. Возвращение памяти, долгожданное событие, стало едва ли не самым травмирующим. Пока мне удавалось гнать от себя мысли о прошлом, той жизни, что теперь мне недоступна, но эти мысли нет-нет, да и прорывались, мешая дышать, не давая связно думать.

Я более-менее привыкла к простой жизни в таверне, нашла занятие по душе, нашла общий язык с Оутором и Дарахой и вот теперь все летит коту под хвост! Пускай я и не считала Оутора с Дарахой родителями или даже старшими наставниками, но вот близкими мне людьми они определенно стали. Намеки Рахшары насчет Дарахи… Боже, как мне со всем справиться?

— Эйр Шараеш, —