Хозяйка проклятой таверны - Ольга Кобзева

окликнула мужчину, останавливаясь у развилки. Дорожка отсюда убегала к заброшенному амбару, в котором сейчас содержались пленники. — Я нашла способ, при котором не потребуется никого убивать. По крайней мере сразу, — последние слова пробормотала себе под нос, помня про условие в тридцать ночей.

Глава 32

Смотреть Дарахе в глаза еще после выходки Ларижи мне было сложно, а уж после откровений Рахшары и подавно. Особенно тяжело оказалось не выдать своего отношения, прощаясь с ней и Оутором. Мужчина настоял на том, чтобы подняться. С трудом, но ему удалось. Рана на спине, конечно, стянулась, покрылась плотной коркой, заживление идет полным ходом, но любое резкое движение может замедлить этот процесс. Минут пять уговаривала Оутора не геройствовать и отлежать столько, сколько потребуется для того, чтобы рана полностью зажила.

— Лягу и буду лежать, Марго! — серьезно пообещал Оутор, неловко обнимая. — Береги себя, девочка! — шепнул мне на ухо, тут же отпуская.

С Дарахой такого проникновенного прощания не вышло. Скупо кивнули друг другу и все.

Никаких денег я не забирала, оставила все Оутору, чтобы ему и в голову не пришло геройствовать раньше времени. Взяла лишь немного монет расплатиться с Фаршидом, которому поручила стеречь пленников.

Ветерок вчера не показывался весь день, но сегодня я специально его позвала. Живой дух явился без особой охоты. Он словно был сердит на меня. Говорить с бестелесным существом, вижу которое только я при всех не стала. Спустились вниз, Ветерок крутился вокруг, послушно следуя за мной. Закрыв за собой дверь одного из подсобных помещений, опустилась на пол, подзывая друга ближе, касаясь его ладонью, с удивлением ощущая, что он стал более плотным, почти материальным.

— Я знаю, что ты не любишь Дараху, — не стала ходить вокруг да около. Ветерок изменил форму и даже цвет, став практически красным. Приняла это за агрессивное согласие. — Это она виновата в смерти Добрея, ведь так? — спросила, внимательно отслеживая реакцию удивительного создания. Ветерок замер ненадолго, а после прижался ко мне, словно ища утешения. И я… почувствовала его. Не просто тепло или холодок, я почувствовала его касание! — Знаю, что не могу просить, — проговорила, стараясь сохранить контакт. — Но все же… Ветерок, прошу не засыпай снова и не хулигань. Оутор — хороший человек, настоящий наследник своего отца. Эта таверна — чудесное место, она должна работать. А я… вернусь, если смогу. Не могу обещать, боюсь, что моя жизнь мне больше не принадлежит, — замолчала, вздыхая. — Мне было хорошо с тобой! — коснулась прозрачного духа, стараясь передать ему тепло, которое скопилось на кончиках пальцев. — Что же насчет Дарахи… кажется, она скоро и так получит свое наказание, — поделилась невесело. — А пока не стоит разрушать это место, прошу тебя.

Посидела так еще немного, подпитывая дух этого дома своей силой, размышляя о том, о сем. Почему-то сейчас, сидя в полутьме подсобки и гладя почти бестелесный дух, у меня получилось более спокойно обдумать и даже принять факт, что моя жизнь больше никогда не будет прежней. Эти десятки минут я потратила на то, чтобы проститься с той Марго, что осталась на Земле. Проститься и перешагнуть, настроиться на дальнейшую борьбу, на новую жизнь. Попросить прощения у этой девочки, тело которой я заняла. Примиряло лишь знание, что я точно невиновна в этом. Никого ни о чем не просила, все случилось само.

Что ж, раз так, мне остается только прожить новую жизнь так, чтобы Амаргария могла мной гордиться. Чтобы мне самой не было стыдно за бесцельно потраченное время.

В путь отправились ранним утром. Завтрак, прощание с Оутором и Дарахой, рефлексии в подсобке — вот и все дела перед отъездом. Порошок, что отдала вчера Рахшара, передала Брюссиру. Он же этой ночью дал его пленникам. Я лишь рассказала, как с порошком обращаться, все остальное эйр сделал сам. Несмотря на наведенный сон на грани смерти, за пленниками все равно установили круглосуточное наблюдение. Это поручила Фаршиду с сыном.

Все! Дела улажены, прощальные слова сказаны, так почему же тогда так сложно взобраться в седло и уехать?

Почувствовала, как Ветерок мягко коснулся ног, а следом и всего тела, овевая теплым воздухом, доверчиво касаясь. Невидимый для всех, кроме меня.

— Прощай, друг! — прошептала ему, смаргивая слезы.

Эйтан забрался на мощного жеребца, усаживая меня перед собой, остальные эйры споро повскакивали на своих лошадей. Что ж, в путь!

Направились в Райвенрог. Дороги успели просохнуть уже достаточно для того, чтобы лошади могли передвигаться довольно быстро. Выехав на крупный тракт и вовсе попали на довольно приличную, мощеную какими-то странными плитами, дорогу.

Эйтан старался развлекать меня в пути разговорами. Рассказывал о жизни в Дархайме, старался напомнить какие-то мелочи из общего детства. Спустя пару часов, когда очевидные темы для беседы иссякли, принялся рассказывать историю Орегора и его прошлых правителей, «моих» предков. Когда скакун, следуя за группой, переходил на галоп, Эйтан поневоле замолкал — при такой тряске не поговоришь. Но во время рыси или шага мы вполне комфортно общались.

О том, что не умею самостоятельно ездить на лошади сообщать не пришлось, как оказалось Амаргария с детства боялась скакунов и никогда не обучалась верховой езде. Так что Эйтан удивился скорее тому, что я согласилась сесть верхом, пусть и вместе с ним, а не предпочла долгую тряску в закрытой кибитке.

Райвенрог показался на горизонте. Большой город, действительно большой. В сам город решили не заезжать, Итор Лафаер сообщил, что знает окольный путь к портальным аркам. Их давным-давно никто не охраняет, хотя служители все еще остаются на своих местах. Не то, чтобы они выполняют какие-то особые функции, скорее смотрят за порядком и охраняют арки от мародеров и хулиганов.

— Эйра Айранир, на всякий случай, покройте голову, — предложил подъехавший Брюссир.

Всю дорогу он держался поблизости, но в разговоры не вступал, эта фраза первая, которую услышала от него за пол дня.

Послушно набросила на волосы платок, вертя головой во все стороны.

Не знаю, чего я ожидала. Арки… наверное, я представляла нечто грандиозное. Большие каменные сооружения внутри храма… На деле это оказались небольшие строения, продуваемые ветрами. Что-то вроде крохотных божьих домов. Три в ряд на небольшом пятачке. Лишь в одном горел свет. Навстречу вышел служитель — дряхлый старик в серой рясе.

Подслеповато щурясь, старик подошел ближе.

— Что угодно благородным эйрам? — сгибаясь и кряхтя, спросил он.

Эйтан соскочил с лошади первым и помог спешиться мне. Остальные последовали нашему примеру.

Я вдруг почувствовала зуд в кончиках пальцев. В голове раздался