Будни типичной злодейки - Эми Эванс

— Письмо я отправлю, адептка фон Соммер, — донесся голос ректора мне в след.

Обратный путь до общежития я преодолевала с легкостью, окрыленная совершенной пакостью. И вовсю представляла возможную реакцию верховного королевского мага, на полученное послание. По всему выходило, что фон Миллеру придется несладко. Даже если его дед никаких серьезных мер не предпримет, то контролировать моего женишка начнут куда более тщательным образом.

В общем, настроение поднялось до отметки максимум. Но ровно до того момента, пока я не заметила фон Миллера, тискающего в тени деревьев свою новую пассию.

Вот, значит, как? Невесту чуть на тот свет не отправил и пошел утешаться в объятиях новой адептки?

Кстати, по поводу адептки. Отсюда, конечно, плохо видно. Но зрение у меня хорошее, чтобы суметь разглядеть сверкнувшую в тени нашивку с названием факультета.

М-да, совсем фон Миллер скатился. Наверное, после того фееричного маг-снимка на него теперь не хочет смотреть ни одна мало-мальски приличная девушка.

Но надо с этим что-то делать, а то он своими похождениями окончательно испортит мою репутацию.

Глава 23

Никаких активных действий в отношении фон Миллера и его пассии я решила пока не предпринимать. Нужно было сначала получить ответ от верховного королевского мага, чтобы понять, как действовать дальше. А отвечать тот пока не спешил, что не могло не тревожить. Хоть и прошло всего меньше суток, но о родном отпрыске мог бы и побеспокоиться.

Я как раз шла по пустынному коридору академии, предаваясь собственным раздумьям, когда за углом послышался страшный вой. Пса что ли кто-то из нерадивых адептов в академию притащил? Собиралась было пройти мимо, потому что праздное любопытство моей высокородной фигурке не свойственно. Но что-то дернуло меня направиться прямиком туда, откуда доносились кошмарные звуки.

Вероника Лере сидела прямо на полу, облокотившись спиной о стену и ревела, размазывая по щекам тушь. Зрелище то еще, я вам скажу. Песик бы поприличнее смотрелся на ее фоне.

Гадать о причинах слезливого водопада этой конкретной адептки не приходилось. Видимо, уже успела увидеть своего любимого фон Миллера в объятиях очередной пассии. Отпрыск древнего рода до того измельчал, что на этот раз прельстился на первогодку с бытового факультета.

Факультет этот взращивал новых поломоек. И создан был лишь для того, чтобы вести учет и учить азам одаренных магов, в которых этой самой магии набралась едва ли капля. Среди благородных семейств такой казус с потомством тоже иногда случался. Ну, когда в юном даровании этих самых дарований едва можно было наскрести. Но аристократы на то и аристократы. Отдавать детей на обучение профессии с гордым званием «уборщик» желанием не горел никто, и потому нанимали этим бездарям частных учителей. Последние и учили их уму разуму, то есть свечи зажигать с помощью магии. На большее ведь они не были способны.

А вот всем остальным дорога была на бытовой факультет. Там к ним требований никаких, брали всех, у кого были зачатки дара. Даже оценки за экзамены не выставляли, только зачеты. Да и обучение состояло всего из трех витков, вместо привычных шести.

В общем, учился на этом факультете всякий сброд. Большую часть из которого составляли, конечно, девушки. Они все не могли избавиться от мечты найти в стенах академии кого-нибудь богатого, родовитого и влюбчивого, чтобы обеспечить себе достойное будущее. У новой пассии фон Миллера это даже получилось. Правда, неизвестно, надолго ли. И с достойным будущим неувязочка вышла. Но слез Вероника Лере по этому поводу уже пролила немало.

Вытащила из кармана белоснежный шелковый платок и протянула его неудавшейся соблазнительнице. Вы не подумайте, мне ее ни капельки не жалко. Не хочется просто травмировать других адептов, которые увидят эту страшную картину. Им, бедным, еще учиться нужно, знания новые получать. А тут такая травма для неокрепших умов.

Бывшая подруга подняла голову, недоуменно посмотрела на платок, кулаками протерла глаза и, наконец, меня узнала. Потому что несчастная до этого мгновения рожа стала еще и недовольной.

— Тебе чего? Позлорадствовать пришла? — ощетинилась она.

— Ага, конечно, — невозмутимо кивнула я, и добавила, — Дура неблагодарная.

Собралась уже платок засунуть обратно в карман, жалко его стало с гадостью такой близко знакомить. Но Вероника вырвала его из моих рук, с довольным видом поелозила по следам туши, еще и высморкалась от души.

Фу, какая гадость! И это, по-вашему, благородная леди?

— Вот скажи мне, Адамина, почему Нейтан такая бесчувственная сволочь? — протянула Лере, жалобно всхлипнув.

Ну, начина-а-ается. Мне еще на моего жениха его постельные грелки не жаловались.

— Я ему в чувствах призналась, а он мне рассмеялся прямо в лицо. И сказал, что я дура, раз рассчитывала на что-то, кроме парочки приятных встреч. А женится он все равно на тебе! — и взглянула на меня с таким укором, будто я фон Миллера лично к каждой в постель пинками отправляла.

— Сама виновата. Надо было головой думать, — пожала плечами я, ни капли не посочувствовав чужой бедой.

Она же, в отличие от этих глупеньких первокурсниц, знала, на что шла. Знала, что фон Миллер обручен, и разрывать помолвку наши семьи не планируют. И сама видела, сколько таких несчастных девиц было за четыре года. Поверила, что она особенная, и фон Миллер останется с ней до конца своих дней? Глупо, конечно. Но еще глупее было сразу прыгать к нему в постель.

— А знаешь, что? — с энтузиазмом произнесла я, вдохновленная внезапным озарением.

И присела рядом с Вероникой, погладив ее по плечу.

— Ты такая умница, красавица, — льстила, откровенно, — И ты обязана утереть фон Миллеру нос. Чтобы он понял, кого потерял, и локти себе кусал потом, — продолжила я заливаться соловьем.

— Ты думаешь, это возможно? — с сомнением протянула сокурсница.

— Конечно, — уверенно покивала я, — Приползет еще потом. Будет у тебя в ногах валяться и прощения просить.

— И как это сделать? — Лере взглянула на меня с лихорадочным блеском в глазах.

Ага, убеждение прошло по плану.

— Кто у нас в академии круче фон Миллера?

— Никто? — тоскливо протянула Вероника.

— Неправильный ответ! Круче у нас ректор. Сколько у него достоинств, просто не сосчитать. И влиятельный, и богатый, и красивый, и имеет множество регалий. Это я уже не говорю о том, что он единственный в королевстве демон. А с фон Миллера что взять? Одна смазливая мордашка, и то на любителя. До остального еще не дорос.

— Но у ректора же нос большой, а еще рога, хвост и кожа серая во второй ипостаси, — с ужасом прошептала