Проданная генералу. Второй шанс для дракона - Сима Гольдман

— А почему ты оставил меня тогда у Аэрона? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли старых воспоминаний.

Эйнар опустил голову.

— Я получил письмо, что ты сбежала. Разозлился. А потом увидел тебя на торгах. Не сразу поверил… И я сто раз повторю снова. Ты у Аэрона — это безопаснее, чем обратная дорога. Тем более, что мне нужно было раскрыть заговорщика.

Его голос немного охрип от эмоций. Он поднял на меня глаза, полные боли и раскаяния.

Я услышала достаточно. Пока не могла разобраться в себе и понять, верю ли ему, но мне полегчало.

Да, действительно, дышать стало легче.

Аэрон резко встал из-за стола. Он хотел что-то сказать, но слов не находил, тогда я решилась все же спросить.

— И кто же оказался предателем?

Эйнар замялся, его взгляд метнулся в сторону, и я поняла — он не может раскрыть имя предателя.

— Прости, Элен, — наконец произнёс он. — Но я не могу назвать имя. Пока не могу. Это может поставить под угрозу операцию, которой я занимался несколько лет.

Аэрон нахмурился.

— Я думал, ты все это время расследовал дело о моей торговле живым товаром.

Он явно был несколько озадачен.

Получалось, что Аэрон был в курсе того, что Эйнар работал на правителя и собирал информацию.

— Ты знал?

Аэрон лишь пожал плечами.

— Давно догадался. Еще до того, как ты попала в мой особняк на острове. Это было нетрудно, когда у меня есть свой человек при дворе.

Что ж, было понятно, что такая важная птица, как он, обзавелась своей шпионской сетью во всех слоях. В том числе и в таких высоких, как дворец нашего правителя, но меня это даже чуточку пугало. Хотя я уже ничему не удивлялась.

Эйнар усмехнулся. Кажется, он отлично знал, что бывший друг в курсе всего.

— Предлагаю тогда отправиться домой. А там уже спокойно все решить.

Аэрон шагнул вперёд и заслонил меня спиной.

— Я отправлюсь с вами. Не могу оставить вас одних после всего, что произошло. Мы отправимся завтра на рассвете. Нужно подготовиться к отъезду.

Я кивнула, ничего другого не оставалось. Мне хотелось уже поставить во всей этой истории точку и начать жить с чистого листа. Может быть, в тишине поместья мне удастся разобраться в своих чувствах и решить, как жить дальше.

Слуги, осмелев, начали потихоньку выходить, чтобы начать уборку. А мы трое всё ещё стояли посреди разрушенного зала, каждый погруженный в свои мысли.

Я посмотрела на мужа и впервые за долгое время почувствовала, что между нами может быть искренний разговор. Возможно, но всё зависит от того, как пройдет наша встреча со свекровью.

48

Морской бриз нещадно трепал мои распущенные волосы, развевая их по плечам. Солёный воздух наполнял лёгкие, а шум прибоя успокаивал и одновременно будоражил нервы.

Я стояла на краю обрыва, глядя на бескрайнюю гладь океана, и пыталась собраться с мыслями перед предстоящей встречей.

Родной берег встретил неласково. Трудно было вспоминать свой последний вечер тут.

Эйнар подошёл сзади, но не стал обнимать.

Внутри меня всё трепетало от волнения. Скоро я увижу леди Колум, ту, что стала источником всех моих бед.

Аэрон стоял чуть в стороне, наблюдая за океаном и держа за плечи Матью, чтобы тот ненароком не упал вниз. Его присутствие давало странное ощущение защищённости, хотя я всё ещё не могла до конца понять свои чувства к нему.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в золотистые тона. Вдали показались очертания кареты.

Моё сердце пропустило удар. Нервно сглотнув, я погладила округлый живот. Внутри обуревали странные эмоции.

— Пора, — скомандовал Аэрон, направляясь к нам.

— Я буду рядом, — тихо произнёс он, словно прочитав мои мысли.

Эйнар подал мне руку и повёл к экипажу, который вскоре доставит нас прямо к родовому поместью. Я кивнула и приняла ладонь мужа. Она как всегда была тёплой и такой родной… когда-то.

Как бы мне не хотелось, но простить его будет непросто. Я почти не злилась уже, но всё ещё не могла доверять. Возможно, ради ребёнка стоило бы закрыть глаза на всё, смириться и сделать вид, что ничего такого не произошло, что всё остаётся по-прежнему, но почему-то не могла.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом. Пришло время расставить все точки над «и». Пора встретиться лицом к лицу с прошлым и решить, каким будет моё будущее.

Я расправила плечи, расправила платье и направилась к карете. Пришло время узнать правду. Всю правду.

Карета мягко покачнулась, когда мы заняли свои места внутри.

Эйнар устроился рядом со мной, бережно придерживая за талию, словно боясь, что я исчезну. Аэрон и Матью расположились напротив.

Путешествие проходило в молчании. Каждый из нас погрузился в свои мысли. За окном проплывали знакомые пейзажи, виноградники и цветущие сады. Но сейчас всё казалось чужим, будто совсем не родное.

Через пару часов тряски по извилистым дорогам карета въехала в тенистую кипарисовую аллею. Высокие деревья выстроились по обе стороны дороги, а их тёмные кроны создавали прохладный туннель.

Наконец впереди показались очертания поместья. Знакомые окна поблескивали в лучах заходящего солнца.

Карета замедлила ход, останавливаясь у парадного входа. Слуги уже спешили навстречу, распахивая двери.

Эйнар первым вышел из кареты, протягивая мне руку. Аэрон последовал за нами, держась чуть позади, больше следя за мальчиком.

В последнее время мне начало казаться, что они как сроднились и стали всё больше и больше проводить вместе времени. Возможно, это не так уж и плохо. Матью нужна была семья, но я не могла быть уверена, что страшный Сапфировый дракон способен ее дать.

Я сделала глубокий вдох, собирая в кулак и силу, и дух, и силу духа.

Двери особняка распахнулись, и навстречу нам вышла пожилая экономка.

— Добро пожаловать домой, лорд Колум, — произнесла она, низко склонившись. — Леди Колум ожидала вас одного…

И тут она заметила меня. Не сразу узнала, но всё же нахмурилась, словно не веря собственным глазам.

Экономка побледнела. Ее губы дрогнули, но она быстро взяла себя в руки.

— Проходите, — наконец выдавила она, отступая в сторону. — Леди ожидает вас в малой гостиной.

Слуги в парадных ливреях расступились, образуя живой коридор. Их взгляды скользили по мне с нескрываемым любопытством, но никто не осмеливался заговорить.

Правильно, ведь в ту ночь