Целительница для дракона. Доказать невиновность - Злата Уютная

в живых либо выработали сопротивляемость, либо были истреблены. Эпидемия просто… иссякла. А потому на сто процентов подтвердить эффективность лекарства Эйнара так и не смогли — не хватило пациентов.

Я слушала его, и у меня рождалось ощущение, что сейчас Морган перейдет к самому неприятному факту. К сути нашей проблемы. И мое чутье меня не подвело.

— Архилекарь Фэйтан, который тогда стоял во главе всех лекарей королевства, был человеком практичным, но до ужаса недальновидным. — Морган с досадой стукнул кулаком по столу, отчего подпрыгнули уцелевшие склянки. — Запуск такого сложного препарата в массовое производство требовал огромных средств и времени. А королевство и так лежало в руинах. В итоге, Фэйтан решил, что сейчас людям нужно другое. Не лекарство от болезни, которой больше нет, а… — он криво усмехнулся, — …дешевые восстанавливающие настойки, мази от ран, общеукрепляющие снадобья и успокоительные микстуры. Он посчитал, что чума — это разовое бедствие, которое больше не повторится. И приказал сдать рецепт Эйнара в архив, а все исследования свернуть. В итоге, лабораторию Эйнара расформировали, а сам он вскоре умер от какой-то простуды.

У меня внутри все кипело от негодования.

Я просто не могла в это поверить!

Иметь в руках потенциальное лекарство от чумы и просто положить его на полку, потому что «сейчас нужнее другое»?! Да это же… это же преступная халатность!

Этот Фэйтан был не просто недальновидным, он был настоящим вредителем! Если бы в моем мире какой-нибудь министр здравоохранения провернул такое, его бы не просто уволили, а отдали под суд! Я с такой силой сжала кулаки, что ногти впились в ладони.

Морган снова указал на карту королевства.

Теперь я заметила то, на что не обратила внимания раньше. На ней, в самых отдаленных провинциях, на востоке и на юге, уже стояли маленькие красные крестики. Их было немного, всего с полдюжины, но от одного их вида у меня по спине пробежал холодок.

— Из-за этого… гениального решения, — с ядовитым сарказмом продолжил Морган, — мы сейчас снова оказались на пороге эпидемии. Но теперь у нас нет даже того рецепта. Часть архива сгорела во время пожара несколько лет назад, и записи Эйнара были утеряны. Остались лишь обрывки и разрозненные формулы, из которых ничего не понятно.

— Между тем, из дальних уголков королевства к нам уже поступают сообщения о странной болезни с уже знакомыми симптомами. И, если поначалу еще была надежда на то, что это случайность или другая болезнь с похожими симптомами, то сейчас… — его голос становится тихим, а сам Морган обреченно качает головой, — На прошлой неделе мы получили донесение из портового города на восточной границе. Там заражен целый квартал. Тлеющая Чума вернулась.

Я смотрела на карту, на эти красные пометки, которые расползались по ней, как раковая опухоль, и чувствовала, как по спине побежал холодный пот.

Теперь я поняла чем для местных был рецепт Эйнара.

Он был не просто лекарством от самой страшной болезни.

Этот рецепт был единственной тоненькой ниточкой, за которую можно было ухватиться, чтобы не дать этому миру сорваться в бездну.

Морган аккуратно развернул еще один сверток, который до этого держал в руках.

— Но есть и хорошая новость, — сказал он, и я с надеждой подалась вперед. — Эйнар, тот лекарь, был человеком дотошным и предусмотрительным. Он вел личный дневник, куда записывал все свои исследования. И там, среди прочего, была и копия того самого рецепта.

Архилекарь расстелил пергамент на прилавке. Мое сердце забилось чаще, но радость была преждевременной.

Это был не целый свиток, а скорее несколько склеенных вместе обрывков, хрупких и потемневших от времени и сырости. Чернила местами расплылись, превратившись в нечитаемые кляксы, а края пергамента были обожжены и потрепаны.

— К сожалению, — с горечью продолжил Морган, — дневник хранился в не самых лучших условиях. И это все, что от него осталось. Прочитать и, тем более, восстановить рецепт по этим обрывкам пока не удалось никому.

Я склонилась над пергаментом. Запах старой бумаги и выцветших чернил ударил в нос. Я всматривалась в уцелевшие строки, пытаясь разобрать витиеватый почерк лекаря Эйнара. Многое было непонятно — какие-то алхимические символы, странные термины. Но кое-что мне все же удалось разобрать:

«…лишайник, что растет лишь в глубоких пеще…» (слово было нечитаемо, превратившись в темное пятно), «…собирать в полной темноте…», «…особый отвар для брожения…», «…выдержка в течение трех дней…» (дальше снова была клякса), «…субстанция, убивающая гниль…».

Лишайник из глубоких пещер? Брожение? Субстанция, убивающая гниль?

В моей голове что-то начало смутно вырисовываться, но общая картина никак не складывалась. Не хватало ключевых деталей.

— Так в чем проблема, господин Архилекарь? — искренне удивился Тода, тоже склонившийся над пергаментом. — Если лекарство делают из лишайников, почему бы не взять обычный древесный мох? Или тот, что на камнях растет? Он же везде есть!

Я мысленно улыбнулась. Милый, наивный Тода.

Его предложение было по-своему логичным, но с научной точки зрения — абсолютно абсурдным. Хотя, я была уверена, что местные лекари думали примерно так же.

— Если бы все было так просто, мальчик, мы бы с тобой здесь не стояли, — устало ответил Морган, подтверждая мои мысли. — Проблема в том, что мы не знаем, что это за лишайник. Где именно его нашел Эйнар? В каких пещерах? Все образцы, которые мы собрали со всех уголков королевства, все, что приносили нам авантюристы и травники, — все это не то. Наши лучшие лекари и алхимики уже долгое время бьются над этой загадкой. Они пытались воссоздать процесс брожения с разными видами лишайников. Но в итоге получалось что угодно — от ядовитой жижи до вонючей браги, — но только не лекарство от «Тлеющей Чумы».

Он обреченно махнул рукой. Я видела, что он в отчаянии.

Они зашли в тупик, упершись в этот мифический «пещерный лишайник».

Лишайник… пещера… темнота… ферментация… брожение… субстанция, убивающая гниль…

И тут в моей голове, как вспышка молнии, все встало на свои места. Это была такая простая и в то же время гениальная догадка, что я чуть не рассмеялась в голос от ее очевидности и от того, как долго я до нее доходила.

— Я знаю, в чем дело! — выпалила я, не в силах сдержать своего возбуждения. Я подняла глаза на Моргана, и, наверное, в них сейчас горел огонь настоящего безумия. — Я знаю, почему у них ничего не получается!

—