Тихони - Пенелопа Дуглас

Мэдок никогда не давал мне чувствовать себя чужим, но прошло много времени с тех пор, как ему не приходилось разрываться между всеми. Фэллон, его братья, дети… Я уже некоторое время задавался вопросом, должен ли я быть еще одним человеком, о котором ему нужно заботиться.

Может, было глупо, что я все еще тусовался с ними? Я же был взрослым. И они не были моей семьей.

– Мы его арендуем? – спросил я.

– Мы можем его купить, – сказал нам Лэнс, понизив голос, будто делился секретом. – Банк, которому он принадлежит, из Чикаго, и они считают здешнюю недвижимость бесперспективной. Если мы получим одобрение от остатков городского совета, мы сможем купить его, разделив стоимость на троих.

Или на двоих: меня и Лэнса. У Дрю денег не было, но Лэнс пытался быть добрым. Мне не пришлось бы тратить все наследство от отца на колледж.

Но все же…

– Зачем мне владеть полуразвалившимся старым зданием, прежде чем у меня будет свой дом?

– Это дом.

– Это наш дом, Лукас. – Но это сказал не Лэнс. Я взглянул на Дрю, его руки все еще были в карманах, плечи расслаблены.

Он подошел и сжал мое плечо у самой шеи, в глазах горел огонек.

Я знал этих двоих с тех пор, как мы начали учиться в колледже два с половиной года назад. И вот мы здесь, на втором семестре третьего курса, держимся своим узким кругом. Мне нравились мои друзья, и впервые у меня были люди, которых я выбрал сам, а не те, кто был обязан заботиться обо мне. Не то чтобы я когда–либо чувствовал себя обузой для мамы, но было приятно создать свой собственный круг. Мэдок никогда бы не сказал, что я больше не нужен, но его жизнь сильно отличалась от той, когда мы были только вдвоем. Я был ответственностью, которая ему больше не была нужна.

– И что ты планируешь здесь делать? – поддразнил я.

– О, я планирую быть самим себе злейшим врагом, – ответил Дрю с усмешкой. – А ты можешь заняться безопасностью.

Безопасностью?

Я хмурю брови.

– Ты хочешь установить камеры снаружи?

Я устанавливал их для мамы несколько месяцев назад.

– И в моей комнате, – добавил он.

Лэнс фыркнул, а я просто вдохнул, и этот вдох уже казался тяжелым. Он говорил такое, чтобы заставить меня нервничать, но я знал, что он не будет снимать девушек в своей постели.

И уж точно не без их ведома.

Дрю направился вглубь, к лестнице, и развернулся.

– Первым выбираю я! – крикнул он.

Лэнс рванул за ним, и я последовал за ними, присоединившись к их исследованию и мечтам о новых возможностях. Моя мама бы взбесилась, если бы узнала, что я потратил деньги на что–то подобное. А вот Мэдок точно захотел бы поучаствовать. Он так и не повзрослел во всех смыслах этого слова.

Глядя в окно наверху, я заметил маленькую девочку, лет восьми, в вязаной шапке на макушке и огромной толстовке, с рюкзаком за плечами. Она брела по снегу в каких–то разбитых ботинках Dr. Martens и остановилась перед темной витриной магазина. Быстро оглядевшись, она врезала локтем по стеклу. Оно разбилось, она просунула руку, отперла дверь, открыла ее и исчезла внутри.

Дрю и Лэнс были в другой комнате, никто, кроме меня, ее не видел. И, к моему удивлению, я не пошевелился. Не вызвал полицию. Не побежал ее останавливать.

Мэдок годами был рядом со мной. Следил за тем, чтобы меня замечали. Помнили.

Никто в Фоллз не помнит, что Уэстон все еще здесь. Теперь моя очередь заботиться о других.

***

Уэстон стал моим делом, как я когда–то был делом Мэдока. У меня были самые лучшие намерения, но в итоге не они стали моим наследием.

Несколько часов спустя я просыпаюсь в своей подростковой кровати в последний раз. Сегодня вечером я буду в самолете.

Проверяю телефон. 9:48 утра.

Я не спал так долго уже много лет, но виню джетлаг. И тот факт, что не ложился почти до пяти. Куинн уже была в пекарне. Я видел маленький огонек, проезжая мимо. После нашего разговора по телефону прошлой ночью я не мог уснуть. Даже когда лег в кровать, я боролся с собой.

Дело было не столько в ее словах, сколько в ее тоне. Игривом. Манящем.

Многообещающем.

Будто перед ней открылся целый мир приключений, и она наконец это осознала. Что бы я отдал за это чувство снова.

Она играла со мной, но, блять, будь я Ноем или Фэрроу…

Куда бы я ее повел?

Я теряюсь в своих мыслях, мечтая о бессмысленной фантазии, где я моложе. Другой человек с другой жизнью, и такая красивая девушка, как она, говорит со мной.

Жар приливает к паху, и я закрываю глаза. Черт.

Вылезая из кровати, я хватаю компас с тумбочки и подхожу к окну. Нахожу северо–северо–запад.

Какой была бы моя жизнь, если бы Грин–стрит никогда не появилась? Если бы я никогда не встретил Дрю Ривза и не совершил ошибку, которая в одно мгновение изменила мою жизнь?

Я бы остался.

Впереди лето, теплые дожди, дни у озера, ужины на террасе Мэдока…

У меня все было бы хорошо.

Звонит мой телефон, и я резко поворачиваюсь, готовый к встрече с Хьюго Наварре. Вчера вечером я не ответил на звонок, потому что слишком переживал за Куинн, но мне хотелось с ним поговорить.

Его не волнуют проблемы, из–за которых я уехал. Он волнуется, потому что это здание все еще принадлежит мне. Через некоторое время Лэнс не захотел иметь к этому никакого отношения, поэтому я выкупил его долю. Мне стоило последовать его примеру.

Мне плевать на это здание. Я не хочу иметь ничего общего со всем этим.

Я беру трубку, видя на экране имя агента по недвижимости.

Отвечаю.

– Пол.

– Доброе утро. – Он растягивает последнее слово, как музыкальную ноту. – Хорошие новости. Есть желающие посмотреть дом.

– Уже?

– Сегодня, если возможно, – говорит он.

Быстро. Конечно, это не значит, что поступит предложение, но объявление появилось только вчера. Продажа дома в некоторых случаях может занять годы.

– Вы сможете показать его? –