Ненужная избранница дракона - Виолетта Вейл

Селена тихо сказала:

— Значит, Эдмар торопится.

— Конечно, — ответила Мирена. — Потому что вы тоже.

Она подняла руку к голубому камню на шее.

Темная нить, связанная с плечом Каэла, вспыхнула.

Он резко согнулся.

Я почувствовала удар через связь так остро, будто черный крючок вонзился в мое собственное плечо.

— Каэл!

Арвен бросился к нему, но Селена уже шагнула к зеркалу.

— Разорви связь! — крикнула она мне.

— Как?

— Ты хранительница. Отрази!

Зеркало. Не стена.

Я подняла руку с серебряной нитью и представила не щит, а гладкую поверхность между Каэлом и темной ниткой. Не впустить. Вернуть.

Мирена поняла слишком поздно.

Серебряный свет ударил из моего запястья в зеркало без рамы. Темная нить дернулась, пошла обратно, и голубой камень на шее Мирены треснул с таким звуком, будто раскололся лед.

Она вскрикнула.

Каэл упал на одно колено, тяжело дыша, но черные линии на его плече погасли.

Зеркало дрогнуло.

Перед тем как связь оборвалась, Мирена посмотрела на меня уже без красивой ненависти. В ее глазах был страх.

— Ты не знаешь, что проснулось вместе с тобой, — прошептала она. — Велисс не спасали драконов. Они выбирали, каким драконам позволено жить.

Зеркало погасло.

В комнате несколько секунд никто не говорил.

Потом Арвен выдохнул:

— Мне очень не нравится, когда враги уходят с загадочными фразами. Это дурная привычка людей, которых не успели допросить.

Каэл медленно поднялся. Я потянулась к нему, но он жестом показал, что держится. Упрямый. Раненый. Злой.

И все еще смотрел на меня уже иначе.

Не только как на избранницу.

Как на хранительницу, которая только что отразила удар от него.

Селена подошла к погасшему зеркалу и провела по стеклу пальцами.

— Камень был старый. Кассандрин.

— Значит, у Мирены есть вещи матери, — сказал Каэл.

— И доступ к тем, кто знал старые формулы Астерваль.

Я взяла со стола пластину с записью Марианы. Слова о трех ключах все еще светились.

— Нам нужно открыть первое зеркало раньше, чем совет найдет нас.

— Для этого нужен черный камень Эдмара, — напомнил Арвен.

— И добровольное признание дракона, — сказала Селена.

Каэл молчал.

Я не смотрела на него.

— Камень можно украсть? — спросила я.

Арвен тихо рассмеялся.

— Вот это я понимаю: романтическое фэнтези. Один ключ у кукловода, второй у мертвой княгини, третий в эмоционально закрытом драконе. Самый простой, пожалуй, украсть.

Каэл поднял голову.

— Камень не нужно красть.

Селена прищурилась:

— Почему?

— Потому что Эдмар сам принесет его к Грозовому Зерцалу, если поверит, что я готов отречься от Лиары.

У меня похолодели пальцы.

— Что?

Каэл посмотрел на меня.

— Он ждет моего выбора. Значит, дадим ему выбор, который он захочет увидеть.

— Вы хотите притвориться, что отрекаетесь?

— Да.

— При совете?

— При Грозовом Зерцале.

Селена медленно сказала:

— Опасно. Если слова будут недостаточно ложными, Зерцало может принять их как сомнение. Если слишком ложными — Эдмар поймет.

— Значит, мне придется сказать правду так, чтобы он услышал ложь.

Арвен поднял брови.

— Наконец-то дворцовая политика стала похожа на медицинскую инструкцию: ничего не понятно, но все может убить.

Я смотрела на Каэла.

— А если Зерцало поверит, что вы отрекаетесь?

— Тогда связь ударит по нам обоим.

— Очень вдохновляющий план.

— У тебя есть лучше?

Я посмотрела на пластину, на медальон в шкатулке Арвена, на погасшее зеркало, на Селену, которая ждала, не вмешиваясь. Потом на Каэла. На его порванный мундир, бледное от боли лицо и глаза, где впервые за все время страх был не за род и не за источник.

За меня тоже.

— Есть условие, — сказала я.

— Говори.

— Если вы будете играть в отречение, заранее скажите мне правду. Не красивую. Не удобную для обряда. Вашу. Иначе я не выдержу, а связь отличит.

Он долго молчал.

Потом кивнул.

— Хорошо.

— Сейчас.

Арвен тихо сказал:

— О, это я послушаю.

Селена бросила на него взгляд, и он кашлянул:

— В смысле, отвернусь и буду профессионально не слышать.

Но Каэл уже не смотрел на них.

Только на меня.

— Я не знаю, кто ты была, — сказал он. — Не знаю, что Зерцало привело в тело Лиары и какую цену за это заплатили. Я не готов назвать тебя равной у первого зеркала, потому что это слово для моего рода не украшение, а клятва, которую нельзя забрать. Но я знаю другое.

Он сделал шаг ближе.

— Ты не ошибка. Не подмена. Не оружие Эдмара, не тень Мирены, не слабость, которую можно спрятать в башне. Ты стояла там, где другие легли бы под чужой приговор, и каждый раз выбирала правду, даже когда она била по тебе первой.

Горло сжалось.

Я не отвела глаз.

— Это все?

— Нет.

Каэл опустил взгляд на мою серебряную нить, потом снова на лицо.

— Если у Грозового Зерцала были причины назвать тебя, я больше не стану спорить с самим выбором. Я буду спорить с теми, кто хочет сделать этот выбор клеткой. Для тебя. И для меня.

Тишина в комнате стала совсем иной.

Не безопасной.

Но настоящей.

Серебряная нить на моем запястье вспыхнула мягко, без боли.

Селена тихо сказала:

— Этого пока хватит, чтобы зеркало не приняло ложное отречение как предательство.

— Пока? — спросил Арвен.

— Для первого шага.

Я вдохнула.

— Значит, идем к Грозовому Зерцалу.

В этот момент у входа в комнату хранителей раздался глухой удар.

Потом второй.

Кто-то ломал старую печать коридора.

Селена резко повернулась:

— Они нашли путь.

Каэл достал из ножен короткий темный клинок, которого я раньше не замечала.

— Сколько у нас времени?

Селена положила ладонь на стену. Зеркальные плиты по комнате вспыхнули одна за другой, показывая коридор: стража совета, люди Астерваль, двое магов с серебряными жезлами. А впереди — Мара.

Нара рядом с ней не было.

Я почувствовала, как сердце провалилось.

— Где Нара?

В отражении Мара шла с каменным лицом, но в руке держала маленькую белую ленту. Ту самую, которой Нара утром перевязывала подол моего платья.

Селена побледнела.

— Это знак заложника.

Каэл резко сказал:

— Эдмар.

Арвен закрыл шкатулку с медальоном.

— Теперь план с красивым отречением усложнился.

Я смотрела на белую ленту в отражении, и вся усталость сгорела так быстро, будто ее никогда не было.

Нара, маленькая, испуганная, упрямая Нара, осталась у Мары под защитой моего слова. Я сама сказала ей ждать Селену. Я сама сделала ее свидетелем. А теперь ее взяли потому, что рядом со мной люди становились рычагами.

Каэл посмотрел на меня.

— Лиара.

— Нет, — сказала я.

— Я еще ничего не сказал.

— Вы хотели сказать: