Ненужная избранница дракона - Виолетта Вейл

— Потому что это ловушка.

— Знаю.

Я взяла со стола одну из зеркальных пластин Велисс и сунула ее за пояс. Потом посмотрела на Селену.

— Есть другой выход к Грозовому Зерцалу?

— Есть. Через старую галерею, но…

— Веди.

Каэл шагнул ближе:

— Мы не можем идти вслепую.

— Мы и не пойдем. Мы пойдем туда, куда Эдмар сам хочет нас привести, только раньше, чем он успеет расставить всех по местам.

— А Нара?

— Заберем.

В моем голосе было столько холода, что даже Арвен перестал шутить.

Серебряная нить на запястье больше не просто светилась.

Она горела.

И в зеркалах комнаты хранителей одно за другим проявилось мое отражение: Лиара Велисс, бледная, чужая, усталая, с глазами женщины, которую слишком много раз пытались сделать ненужной.

Но теперь за моей спиной стояла не пустота.

Дракон.

Хранительница.

Лекарь.

Правда, которая наконец начала резать тех, кто годами прятался в тени.

Глава 10. Зеркальная болезнь

Старая галерея начиналась за стеной, которая не должна была открываться.

Селена провела ладонью по выцветшему знаку Велисс на полу комнаты хранителей, и камень под ее пальцами пошел тонкими трещинами света. Стена не сдвинулась, не повернулась, не раскрылась привычной дверью. Она просто перестала быть стеной. На ее месте появилась узкая темная арка, за которой тянулся коридор, выложенный старыми зеркалами от пола до потолка.

— Быстро, — сказала Селена. — И не смотрите в отражения дольше трех ударов сердца.

Арвен крепче прижал к себе шкатулку с медальоном.

— Почему?

— Потому что старые зеркала любят показывать не дорогу, а то, от чего человек задержится.

— То есть очередная архитектурная попытка нас убить.

— Скорее проверить.

— Разницы почти нет.

Каэл шел первым. Клинок в его руке был темным, без блеска, будто сделан не из металла, а из застывшей ночи. Я не знала, зачем дракону клинок, если в нем самом жила гроза, но сейчас от оружия исходило странное спокойствие: простое, понятное, человеческое. Не древний артефакт, не спорная магия, не клятвы, которые можно повернуть против тебя. Лезвие. Рука. Решение.

Я шла за ним и старалась не смотреть по сторонам.

Получалось плохо.

В первом зеркале мелькнула кухня из моей прежней жизни. Телефон на столе. Холодный чай. Свет экрана, на котором кто-то звонил мне уже после того, как я не могла ответить. Я дернулась, но Каэл, не оборачиваясь, сказал:

— Не смотри.

— Вы не видите.

— Чувствую через связь.

— Тогда не подслушивайте мои зеркала.

— Тогда не останавливайся перед ними.

В другое время я бы ответила. Сейчас промолчала, потому что второе зеркало показало Нару. Она сидела на полу в незнакомой комнате, руки связаны белой лентой, на щеке красный след. Рядом стояли чьи-то сапоги. Мужской голос говорил:

«Госпожа Велисс придет, если ты ей правда дорога».

Я остановилась.

Каэл резко обернулся.

— Лиара.

— Она жива.

— Это может быть приманкой.

— Но она жива.

Он шагнул ко мне и встал так, чтобы закрыть зеркало собой. В его глазах не было холода, только жесткая тревога.

— Именно поэтому мы должны дойти до Зерцала, а не броситься в первую картинку.

— Вы говорите так спокойно, потому что это не ваша служанка?

Слова сорвались резче, чем я хотела.

Каэл принял удар без гнева.

— Я говорю так, потому что если Эдмар ведет тебя на поводке страха, он уже выиграл.

Я сжала пальцы. Серебряная нить на запястье горела больно, дергалась в сторону отражения с Нарой. Но за болью была другая нить — та, что вела к Грозовому Зерцалу. Прямая, тонкая, упрямая.

— Она помогла мне, — сказала я тише.

— Значит, мы поможем ей не умереть из-за нас.

Не «из-за тебя».

Из-за нас.

Странно, как одно слово может удержать лучше приказа.

Я кивнула.

Мы пошли дальше.

Сзади Селена коротко сказала:

— Не позволяй жалости становиться дверью. Велисс часто погибали именно так.

— А Рейвендары? — спросила я, не оборачиваясь.

— Они чаще погибали от гордости.

Арвен тихо хмыкнул:

— Наконец-то справедливое распределение смертельных недостатков.

Старая галерея вела не прямо. Она петляла внутри Шпиля так, будто дворец был не построен, а выращен вокруг чьей-то тайны. В некоторых местах зеркала были закрыты черной тканью, местами ткань истлела, и оттуда проступали глаза, руки, куски лиц. Я видела Мирену ребенком: она стояла перед женщиной с холодной красотой и голубым камнем на запястье. Женщина поправляла ей подбородок двумя пальцами и говорила:

«Нужной не рождаются, Мирена. Нужной становятся, когда другие без тебя не могут дышать».

Следующее зеркало показало Эдмара молодым. Он стоял перед первым Грозовым Зерцалом, и рядом с ним был мужчина, похожий на Каэла старшими чертами лица. Отец. Они спорили, но слов не было слышно. Потом Эдмар положил на стол черный камень старшего совета, и зеркало на миг потемнело.

Я хотела задержаться, но Селена толкнула меня в плечо.

— Не здесь.

— Там был отец Каэла.

— Тем более не здесь.

Каэл ничего не сказал. Но его спина стала жестче.

В конце галереи оказалась низкая дверь из потемневшего серебряного дерева. На ней не было ручки. Только врезанное в поверхность маленькое круглое зеркало.

Селена остановилась.

— Дальше — боковой проход к залу Грозового Зерцала. Но дверь открывается только хранительнице или тому, кто несет ее знак.

— Что делать?

— Смотреть в зеркало и не лгать.

— Все так просто?

— Нет. Поэтому и опасно.

Я подошла к двери.

В маленьком зеркале отразилась не я. Сначала там было пусто. Потом проступило лицо прежней Лиары — той самой тихой девушки с усталыми серо-зелеными глазами. Она смотрела на меня без упрека. Это было хуже. Если бы в ее взгляде была злость, мне было бы легче защищаться.

— Ты правда позвала меня? — спросила я одними губами.

Сзади никто не вмешивался.

Отражение Лиары кивнуло.

На стекле проступили слова:

«Не отдай им мой страх».

Я закрыла глаза на секунду. Когда открыла, в зеркале снова была я. То же лицо, но взгляд уже другой.

— Я не отдам, — сказала я.

Дверь открылась.

За ней был узкий балкон над главным залом Грозового Зерцала.

Мы вышли почти под самым сводом. Внизу, в огромном черном зале, уже собирался совет. Свечи в серебряных чашах горели ровно, как в ночь обряда. Грозовое Зерцало стояло на прежнем месте, высокое, темное, с живыми тучами внутри. Перед ним — Эдмар. На его груди висела цепь с черным камнем. Первый ключ.

Рядом с ним стояла Мирена.

Она успела снова стать безупречной. Светлые волосы подняты, лицо бледное, но гордое, на шее уже не было треснувшего камня. Зато на