Последний шанс в… Империи - Татьяна Донченко

голове рождались картины: его лицо, искаженное горем, его глаза, наполненные тоской. Как же ему было тяжело! Я не могла представить себе, что чувствовала бы, если бы поверила в его смерть. Я бы просто не выжила. Мысль о том, что он пять лет жил с этой чудовищной ношей, разрывала мне сердце.

– О, Селезнева, вот ты где! – подскочила ко мне Катя, с горящими глазами. – Тут Даша Малиновская выскочила из кабинета босса, как ошпаренная. Они что, поссорились? Ты не в курсе?

– Я… я… не знаю…

– Вик, тебя босс искал, потребовал, чтоб ты к нему зашла, что-то случилось?

Господи, Боже…

Сама не помнила, как дошла до кабинета Алекса и постучала. Услышала его голос и сердце екнуло. Тихо зашла, закрыла за собой дверь и оперлась о нее спиной. Еще чуть-чуть и упаду без сознания. На глаза начали наворачиваться слезы.

Он сидел за столом, сосредоточенно смотрел в монитор. Чертовски красивый! Но… как будто бы уставший, измотанный.

– Алекс? – позвала я, волнуясь, стараясь не заплакать. Почему? Почему он не сказал мне?

Он посмотрел на меня, и его холодное и отстраненное выражение лица сразу смягчилось.

– Ты… думал, что я умерла? – я не выдержала и все-таки заплакала. – Все это время?

Глава 27

Глава 27

– Закрой дверь, пожалуйста, – его голос был спокойным, почти мрачным.

Я подчинилась, и тихий щелчок замка отрезал меня от остальных, оставив наедине с ним, с человеком, который всегда был моим миром.

Алекс откинулся на спинку кресла, и его взгляд, такой пристальный и изучающий, пронзил меня насквозь. В этих глазах показалась неприкрытая боль.

– Пять лет, – он произнес это как приговор. – Пять лет я думал, что… в том конверте…

Я знала, что мой внезапный побег оставил на нем шрамы, но не представляла, насколько глубокими они оказались. Он думал, что я умерла? Что я сбежала из Парижа, не оставив следа, и потом… ? Конверт… Он думал, что конверт с результатами анализов был с плохими новостями?

В моей голове пронеслись обрывки воспоминаний: страх, отчаяние, бегство. Я бежала, чтобы спасти его, спасти нас, но вместо этого обрекла его на пять лет ада.

– Ты… Почему ты решил, что я…? – прошептала я, и голос дрогнул.

Алекс усмехнулся, горько и безрадостно.

– Искал в списке умерших. У меня ведь было всего лишь имя. И нашел. Девушка твоего возраста. Виктория Будникова. Умерла от аденокарциномы желудка. И на фото в соцсетях похожа на тебя как две капли воды… Там всего-то два фото. Не особенно активная в соцсетях девушка, как и ты. И ты же была тогда с этими косичками цветными, я не видел тебя без них и… Честно говоря, до последнего не верил, что ты просто пропала… После того, что у нас было.

Последние слова были сказаны с такой болью, что меня пронзило чувством вины. Я сделала ему больно, невыносимо больно, и сейчас стояла перед ним с кольцом на пальце…

Я сделала шаг вперед, еще один, пока не оказалась у края его стола. Вблизи его лицо казалось еще более осунувшимся, с глубокими морщинами вокруг глаз и рта. Я протянула руку, чтобы коснуться его, но остановилась, не решаясь.

Слезы градом покатились по моим щекам.

– Прости, – выдохнула я. – Прости меня, Алекс. Я… я не знала.

Он обнял меня за талию и усадил перед собой на стол. Его взгляд был полон обожания и искренней нежности, как и всегда. Даже после всего, что я ему причинила, он продолжал смотреть на меня с любовью.

– Я не держу на тебя ни обиды, ни зла… – произнес он, нежно прикоснувшись к моему лицу и осторожно стирая слезы с моих щек. – Особенно после того, как увидел тебя… живой.

– Мне так жаль, – сказала я, хлюпая носом. – У меня оказалась обычная фиброаденома в груди. Уже давно сделали операцию.

Его взгляд скользил по моему лицу, задерживался на губах, опускался к шее, изучал изгиб плеча. Это был не просто осмотр, это было… откровение.

– Покажи, – прошептал он.

Я чувствовала, как вибрирует каждая клеточка моего тела под этим взглядом. В его глазах я видела отражение собственных чувств, усиленных в тысячу раз.

Дрожащими пальцами я расстегнула блузку, пуговица за пуговицей. Распахнула ее, но не снимала. На мне был новый бюстгальтер, который расстегивался впереди.

Совершенно не смущаясь, я легко справилась к крючками и открылась перед его взглядом. В нем было столько всего – нежность, вожделение, забота, любовь…

Когда он коснулся моей груди, легким, почти невесомым прикосновением, меня пронзило электрическим разрядом. Его пальцы были горячими, уверенными, они словно шептали мне слова, которые он еще не произнес вслух. Я подняла глаза и утонула в его взгляде.

Он молчал, но его глаза говорили за него. Они кричали о том, как сильно он меня хочет, как сильно я ему нужна. В этот момент все сомнения, все терзания, все страхи отступили. Я поняла, что была там, где должна быть.

Алекс заметил маленькие шрамы на моей груди и нежно прикоснулся губами к первому шрамику, затем ко второму, оставляя легкие, трепетные поцелуи на каждом, словно пытаясь исцелить не только мою кожу, но и душу.

Я запустила пальцы в его темные волосы, чувствуя, как волна тепла разливается по телу.

Он поднял на меня взгляд, глаза, полные нежности и… вопроса. Вопроса, который я понимала без слов: можно ли прикоснуться ко мне?

Я часто закивала, не в силах произнести ни слова. Только слезы продолжали горячим потоком катиться по щекам. Слезы благодарности, облегчения и… надежды.

Алекс встал с кресла, двигаясь медленно, словно боясь спугнуть мгновение. Его глаза не отрывались от моих, в них я видела отражение своей боли, но и обещание исцеления.

Он притянул меня к себе, нежно, но настойчиво, и впился в мои губы.

Я несдержанно простонала от чувств, нахлынувших на меня вместе с этим откровением. Это был поцелуй, полный нетерпения, страсти и… отчаяния.

Чертов взрыв, ураган чувств, скопившихся в нас годами!

Пять лет… Пять лет я мечтала об этом моменте, представляла его в самых смелых фантазиях. И реальность оказалась в тысячу раз сильнее. Его руки сжали мою талию, притягивая ближе, так, что между нами не осталось и миллиметра.

Я плакала. От счастья, от облегчения, от осознания того, что он