В голове только шоколад - Катёна Спарк

было слишком много всего – благодарность, нежность, какое-то щемящее чувство, похожее на предчувствие счастья. Я просто прижалась к нему крепче, вдыхая знакомый запах и чувствуя, как его сердце бьётся ровно и спокойно – в унисон с моим.

Мы ещё посидели немного, болтая уже о более простых вещах – о том, какой фильм посмотреть на выходных, кто из преподавателей самый смешной, как Илья опять что-то уронил в столовой и делал вид, что это не он. Андрей рассказывал, как они с Ильёй в детстве построили шалаш во дворе, а потом пошёл дождь, и шалаш развалился.

– Мы сидели мокрые, но всё равно смеялись, – он улыбнулся воспоминанию. – А Мила была с подружками, мы её позвали, а она сказала: «Идите вы со своим шалашом».

– Она всегда такой была? – спросила я.

– Всегда, – кивнул он. – Но мы её всё равно любим. Точнее, Илья её любит. А я понимаю что без нее было бы очень скучно.

– А я её тоже люблю, – сказала я. – Она классная подруга.

– А я тебя люблю, – он сказал это так просто и как будто невзначай. Но я уверена, что он вложил в эти слова все свои чувства ко мне.

Я замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще. Мы встречались всего пару недель, и эти слова казались мне слишком большими, слишком серьёзными для такого короткого срока. Но он смотрел на меня без тени сомнения или наигранности.

– Ты чего? – спросила я тихо, чтобы голос не дрогнул.

– Говорю, как есть, – он пожал плечами. – Знаю, что рано. Но мне хватило этого времени, чтобы понять, что я не хочу быть ни с кем другим.

– Спасибо, – ответила я, не зная, что ещё сказать. – За то, что ты есть.

Он взял моё лицо в ладони и поцеловал – легко, нежно, почти невесомо, так, что у меня закружилась голова и появилось ощущение легкой эйфории. Закрыв глаза, я почувствовала, как время остановилось. И когда он отстранился, я поняла, что эти слова ещё не готова произнести вслух, но внутри они уже были. Где-то глубоко, в том самом тёплом месте, где рождаются самые настоящие чувства.

– Пойдём, – сказал он, вставая и подавая мне руку. – Холодно уже. А то ты заболеешь, и тогда придётся тебя лечить.

– Ты и это умеешь? – усмехнулась я,вспоминая рассказ Милы о том,как Андрей укутал ее в одеяло и напоил сладким чаем,после ее не совсем удачного знакомства с утками.

– Я еще удивлю тебя своими талантами, – он улыбнулся и я приняла его ладонь.

Мы встали и пошли обратно. Парк в сумерках казался таинственным – тени от деревьев ложились на дорожки, фонари горели тусклым светом. Я прижалась к Андрею, он обнял меня за талию, и мы молча шли вдоль гравийной дорожки, наслаждаясь тишиной.

Мы вышли из парка и снова прошли между корпусами. Студенческая деревня жила своей вечерней жизнью: кто-то возвращался с тренировки, кто-то нёс пиццу, кто-то сидел на лавочках и о чём-то оживлённо болтал. Я чувствовала себя частью чего-то большого и тёплого – и это чувство не имело ничего общего с общежитием, учебой или городом. Оно было связано только с ним.

– Хочешь, зайдём в ту кофейню? – спросил Андрей.

– А зачем? – я подняла на него глаза.

– Горячий шоколад купим, – он улыбнулся. – Я вспомнил, как ты говорила, что любишь его холодными вечерами.

– Поздно уже, – я покачала головой, но без уверенности.

– Для горячего шоколада никогда не поздно, – он потянул меня за руку.

Мы зашли в уютное небольшое помещение. Девушка с бейжиком “Ксения” на груди, приняла у нас заказ и мы присели подождать на мягкий диванчик графитового цвета. Спустя несколько минут мы уже сидели, грея замёрзшие ладони о тёплые бумажные стаканы. Я отпила маленький глоток – сладко, с нотками корицы, – и почувствовала, как тепло разливается по всему телу, прогоняя остатки вечерней прохлады.

Мы вернулись в общагу, когда уже совсем стемнело. Зашли внутрь, показали пропуски парням из службы безопасности общежития и поднялись на свой уже родной шестой этаж. Андрей остановился, повернулся ко мне. Его лицо было в тени, но я знала, что он улыбается.

– Спасибо за вечер, – сказал он.

– Тебе спасибо, – ответила я. – Он был… особенным.

– Я тебя провожу? – спросил он, хотя мы стояли у самых дверей.

– Мы и так у дверей, – усмехнулась я.

– Тогда… спокойной ночи, – он наклонился и поцеловал меня в губы – легко, почти невесомо, так, что у меня перехватило дыхание.

– Спокойной, – прошептала я, когда он отстранился.

Он улыбнулся и зашёл в свой блок. Я постояла секунду, глядя на закрывшуюся дверь, и почувствовала, как внутри всё поёт – тихо, но уверенно, как первые аккорды любимой песни.

В комнате Мила сидела за столом, уставившись в одну точку. Увидев меня, она оживилась.

– Ну? – спросила она, и в её голосе смешались любопытство и лёгкая обида.

– Что ну? – я сделала невинное лицо, разуваясь и снимая куртку – его куртку! Я забыла отдать!

– Ты и Андрей? Давно? – она посмотрела на меня так, будто я скрывала государственную тайну.

– Пару недель, – призналась я, падая на кровать.

– И ты молчала?! – возмутилась Мила.

– А ты не замечала, – я пожала плечами.

– Я… – она открыла рот, потом закрыла. – Ладно, поздравляю, подруга, я искренне рада за вас!

– Спасибо, – я улыбнулась.

– Он тебя поцеловал? – спросила Мила, и её голос прозвучал почти по-детски.

– Это уже лишнее, – я отвернулась к стене, пряча улыбку в подушку.

– Значит, да.

Я ничего не ответила. Лежала и думала о том, как странно устроена жизнь – ещё месяц назад мы были незнакомы, а сегодня он смотрел на меня так, будто я была самым важным человеком на земле.

За окном светили фонари, играла музыка, и я поняла, что это был один из лучших вечеров в моей жизни. Студенческая деревня, с её уютными дворами и аллеями, и этот маленький парк с водой стали для меня местом, где я впервые почувствовала себя по-настоящему счастливой. А Андрей – рядом, надёжный, тёплый, мой – сделал этот вечер особенным.