В это время завтра - Тесса Бейли

назад пути назад тоже не было, но сегодня ночью его связь оборвалась полностью и окончательно. Впервые — когда он вошел в квартиру и подумал, что она ушла. Его череп чуть не проломился внутрь. Пойти в ванную, имея столь слабую волю, было достаточной ошибкой. У него не было сил бороться, когда она попросила поцеловать ее.

Как он разрушил что-то настолько идеальное?

Она цеплялась за него так же, как делала это каждую ночь в его снах: ее ноги плотно обхватывали его бедра, ее рот был олицетворением совершенства, ее вздохи — как бальзам для его истерзанной души. Но он не мог довольствоваться лишь физическим прикосновением. Не с этой женщиной. Он жаждал слов, признаний, деклараций, правды. Всего.

Он облажался по-крупному. Но этого больше не повторится.

Больше он не мог поддерживать эту желчь между собой и Роксаной. Это медленно убивало его. Каждый раз, когда она смотрела на него с болью в глазах, думая, что он всего лишь какой-то охотник за клыками, который использовал ее как путь к вечной жизни, он хотел бушевать из-за несправедливости. Потому что он твердо придерживался своего решения скрывать правду. Он не будет тем, кто разрушит ее иллюзии об Инессе. Он не будет красть больше из ее жизни. Он и так сделал достаточно, чтобы причинить ей боль.

Каким-то образом, даже считая его лживым врагом, сегодня ночью она смягчилась по отношению к нему.

Она раздвинула перед ним ноги, целовала его так, будто не могла остановиться.

О, пути назад не было.

Ветка хрустнула на земле позади Элиаса, и его клыки клацнули во рту, губы обнажились в рычании. Его мышцы расслабились, когда кончик сигары подмигнул ему в темноте.

— Твою мать, чувак. Ты мог бы выбрать более драматичное место для встречи? — Такер подошел, понизив голос до хрипоты, имитирующей голос Элиаса. — «Встреть меня в пустынном парке в тени скульптуры серпа и молота». Ты ведь знаешь, что тебе разрешено выбирать перекресток или «Старбакс».

Элиас не смог полностью сдержать улыбку.

— Спасибо, что пришел.

— Ты мне должен. — Он потопал сапогами и глубже зарыл руки в пальто. — Здесь так холодно, что я сейчас заплачу.

— Да. Я должен тебе.

— Ах, я просто шучу. Ты же знаешь, я люблю летать на «Вамплэйне» (Vamplane), — сказал Такер, имея в виду самолеты с зашторенными окнами, которые тайно содержались на большем количестве аэродромов, чем мог себе представить любой человек. — Если мне когда-нибудь надоест водить «Убер», я стану бортпроводником на одной из этих штук. Вот уж легкая работа. Никакого обслуживания питанием, в тележке с напитками только один выбор...

— Такер, я привел тебя сюда по причине.

— Понял-принял. — Он щелкнул каблуками и отдал честь Элиасу. — К вашим услугам, приятель.

Элиас покачал головой. Как он мог быть такими хорошими друзьями с человеком, который является его полной противоположностью, оставалось для него загадкой. Его путь разошелся с путем Джексона еще в юности, и он научился чувствовать себя комфортно в одиночестве. Как только он начал снова открываться для дружбы, его «Заставили замолчать». Он очень надеялся, что его третья попытка завести друзей окажется удачной, потому что… черт, ему нравился Такер. Этот парень был неуважительным дурачком, но он был надежным и заслуживающим доверия. Не говоря уже о том, что у Элиаса было предчувствие, что у Такера гораздо больше слоев, чем кто-либо осознает.

— Это Роксана. Очевидно.

— Да, почему-то я не думал, что мы в России ради борща.

Элиас снова проверил свой телефон, зарычав, когда не увидел на экране входящего звонка от Джонаса.

— Она играет сегодня вечером в покер. Я не уверен, какие там ставки, но ее мать устроила ей место за столом.

— Значит, тебе нужно быть за этим столом.

— Именно так. — Он кивнул Такеру, продолжая заставлять свой телефон звонить силой мысли. — Нам обоим, если возможно. Я не рискую, когда дело касается ее.

— О-о-эй. — Такер потер руки. — Я не играл в покер годами. Возможность слышать пульс каждого за столом как-то убивала все веселье.

Элиас уже думал об этом. Если бы покерная игра была среди людей, они могли бы легко помочь Роксане победить. Но Элиас не ставил на то, что это будет обычная, рядовая покерная игра. Не если в этом замешана Инесса. Она окружала себя опасными элементами, как он знал слишком хорошо, и он не позволит Роксане провести эту ночь в одиночестве.

— В любом случае, — сказал Такер, почесывая подбородок. — Покер не будет таким же без пива и закусок, но я согласен.

— К сожалению, у нас нет приглашения или способа договориться о входе.

— Ты пробовал звонить Джонасу? — спросил Такер.

Элиас просто посмотрел на него.

Телефон зазвонил. Элиас ответил раньше, чем завершился первый гудок.

— Джонас.

— Элиас, — сказал король. — Я пытался связаться с тобой несколько дней.

На заднем плане был слышен безошибочный скрип кровати, мечтательный женский вздох. Не нужно быть гением, чтобы понять, почему Джонас не отвечал на телефон. Каково это — делить постель с женщиной, которая держит тебя на крючке? Зная, что она всегда будет рядом. Не имея обмана между собой. Это должно быть невероятно.

Элиас подавил свою зависть.

— Я занимался Роксаной. — Король знал его достаточно хорошо, чтобы объяснения не потребовались. — Мне нужна твоя помощь.

— Конечно, теперь нужна, — сухо сказал Джонас. — Как думаешь, каковы шансы, что я пытался связаться с тобой по той же самой причине?

Он не ответил прямо.

— Сегодня вечером в Москве проходит покерная игра. Если я не ошибаюсь, только для преступного мира. Ты что-нибудь об этом знаешь?

— Да, хотя теперь время работает против нас. — Шаги эхом отозвались на линии. — Ты слышал, что в последнее время в Северной Америке произошла череда убийств? Что ж, стало только хуже. Есть... беспорядки в ответ на смену власти на вампирском троне. Мягко говоря. Стороны формируются, и в игре есть пешка. Что-то, что может быть ценным для той стороны, которая заявит на это право первой. — Он сделал паузу. — Очевидно, ключ к получению этой пешки стоит на кону в покерной игре сегодня вечером. Это брачный указ.

Элиас нахмурился.

— Для кого?

— Для дочери Тильды, которая управляет «Эндерс» (Enders) на Кони-Айленде. Мэри Безумной.

Он потер переносицу.

— Ладно,