Опьяненная любовью - Рокиа

Вздыхаю. — Манекен.

Вот на кого я похожа. Чертов манекен, марионетка. Весь день я только и делала, что выслушивала приказы и следовала инструкциям этой женщины, помешанной на порядке. Она не давала мне вздохнуть ни секунды. Это была бесконечная череда предупреждений вроде: «Придворный этикет требует, чтобы при общении с членом королевской семьи ты не смела поднимать глаз». От всех этих глупых правил меня бросает в дрожь.

Она потащила меня к королевской портнихе, затем заставила читать книги о правилах поведения во дворце и, наконец, заперла в комнате с заданием вызубрить перед праздником всё генеалогическое древо и структуру разделения власти.

Сажусь на кровать, беру книгу, и она едва не выскальзывает из рук. — Она приняла меня за служанку? Я не собираюсь оставаться здесь так долго, чтобы учить всё это.

Это кирпич объемом более четырехсот страниц. Она, должно быть, совсем выжила из ума, если надеется, что я это осилю. Скучающе листаю страницы, пока не дохожу до схемы иерархии власти в этом королевстве. Она в форме пирамиды: в основании — граждане, выше — представители городов, еще выше — Управляющий совет, и на самой вершине две главные фигуры, делящие власть. Королевская семья и Жрецы. Переворачиваю страницу, заинтригованная системой, которая так отличается от привычной мне.

«Жрецы избирают будущего наследника престола, который будет вести народ согласно канонам священных писаний. Каждая ветвь рода была выбрана именно так», — читаю я вслух. У этих Жрецов власти больше, чем кажется, именно они держат бразды правления… Об этом ли говорил Артур? Это те самые люди, от которых он не может меня защитить?

Просматриваю следующую страницу и замираю перед картой, изображающей континенты, разделенные на королевства. Хмурюсь в замешательстве: неужели монархия царит в каждом уголке мира? Королевство Америка, Европа, Африка, Азия и Австралия. Приглядываюсь к мелкой легенде в правом углу, где указаны имена правящих домов.

«Королевством Америка правит семья Мейер, состоящая из Короля Давида и двух преемников: принцев Артура Мейера и Эдоардо Мейера», — читаю я, ведя пальцем по бумаге.

Мои размышления прерывает приход придворных горничных. Их пятеро, но только одна из них осмеливается поднять на меня взгляд. Огромные ореховые глаза сияют на нежном лице с ослепительной улыбкой. — Остальные гости уже прибывают, Придворная дама послала нас за вами, чтобы сопроводить вниз, синьорина Лавиния.

Закрываю книгу. — Как тебя зовут? — Спускаюсь с кровати.

— Вирджиния, синьорина.

Она кажется моложе меня, интересно, как долго она работает в этом дворце. Может, она поможет мне понять, как отсюда выбраться. Наклоняюсь, чтобы взять обувь, но она меня останавливает. — Это туфли, которые Дама подготовила для вас.

Одна из девушек передает ей картонную коробку; та берет её и достает черные босоножки на каблуке. Опускается к моим ногам.

Качаю головой. — Я сама, Вирджиния. — Сопровождаю свои слова вежливой улыбкой, надевая босоножки. И как мне ходить на этих ходулях? Когда встаю, меня пошатывает, пока я не нахожу равновесие.

— Они слишком неудобные, синьорина Лавиния? — спрашивает Вирджиния.

— Не волнуйся, я потерплю немного. Веди, я за тобой.

Она кивает и выходит из комнаты. Иду следом, за нами — дежурные гвардейцы. Будто я могу раствориться в воздухе.

Мы спускаемся по лестнице, и я едва не спотыкаюсь о собственные ноги. Вирджиния предлагает мне локоть для опоры. — Эти каблуки не слишком удобные, мне жаль, — шепчет она.

— Ты не виновата. Просто я никогда не ношу каблуки, жду не дождусь, когда это всё закончится, — вздыхаю я.

Я пробуду на этом празднике ровно столько, сколько нужно для приличия, минут десять, чтобы не выказать неуважения Королю и не закончить на гильотине. А потом рвану к выходу. Такое мероприятие — отличная ширма, чтобы исчезнуть.

— Вы никогда не видели придворные праздники по телевизору?

Трясу головой. — Я… не очень слежу… за новостями. — Выдумываю оправдание, надеясь не показаться дурочкой, вылезшей из пещеры.

Мы спускаемся на последнюю ступеньку, я держусь за её руку, и мы идем по коридору. Мимо постоянно снуют лакеи с подносами еды и бокалами вина.

— Нет такой женщины, которая не мечтала бы хоть на миг заглянуть во дворец. Это место, которое немногим везет увидеть.

— О, конечно, — бормочу я.

— Говорят, вы спасли Его Милость, наследного принца.

Киваю.

Её глаза сияют от восторга. — И какой он вблизи?

— Ты никогда его не видела?

— Только издалека. Видеть его — огромная привилегия, вы же знаете, что ни один гражданин не знает его лица в целях национальной безопасности.

Звуки классической музыки щекочут слух, а аромат еды дразнит ноздри. Поворачиваю голову: мы стоим перед огромной резной дверью, которую охраняют двое вооруженных гвардейцев. Только не говорите мне, что я войду отсюда. Вирджиния собирается объявить мой выход, но я хватаю её за руку.

— Вирджиния, а здесь нет черного входа? Чтобы не ловить на себе взгляды половины мира? — шепчу я ей на ухо.

Она улыбается. — Конечно, есть, но это вход для слуг. Вас это не смутит?

— Нисколько. Наоборот.

Она пытается скрыть это, но я вижу: отчаяние в моем голосе заставляет её улыбнуться. Она, должно быть, думает, что только сумасшедшая не захочет войти как все остальные гости, но она не может и представить, что я не принадлежу этому миру и мне ни в коем случае нельзя быть обнаруженной.

Она ведет меня по узкому коридору, где официанты и горничные снуют с пустыми тарелками. Несмотря на удивленные взгляды некоторых слуг, заметивших меня среди них, мне удается пройти без помех. Вирджиния останавливается перед дверью, её глаза лихорадочно блестят от нахлынувших эмоций. Огромный бальный зал, украшенный до мелочей, кишит элегантными аристократами, которые переговариваются, держа в руках бокалы вина. Король восседает в золоченом кресле, на его голове — серебряная корона. Его трон возвышается на помосте, поодаль от остальных; справа от него сидит принц Эдоардо, а слева — Артур.

Я замираю взглядом на нем и не могу не заметить, что он — совершенно другой человек. Кудрявые волосы уложены гелем, ни одна прядь не выбилась, шею стягивает черный галстук. Лишь немногие могут подняться к ним и перекинуться парой слов с принцами. Это продолжается несколько минут: люди поднимаются, пожимают руки наследникам, целуют руку Королю и спускаются, давая место другим.

Это должен быть праздник в честь возвращения Артура, но всё это больше похоже на процессию членов высшего общества. — Настоящее веселье, — бормочу я. — Не слишком-то оживленный