Эшвуд - Ева Деверо

— Вы уверены, госпожа? — спрашивает она. — Это смелый шаг.

— Это верный шаг.

Нора улыбается и склоняет голову.

— Тогда приготовлю коробку.

К вечеру я войду в гостиную вдовствующей герцогини не с извинениями, а с кое-чем более древним, чем её родословная. Кое-чем, сделанным моими руками. И если она намерена напомнить мне, где моё место, я напомню ей, откуда я родом.

∞∞∞

Улицы Эшвуда сужаются, когда мы приближаемся к Вин-Корту. Газовый свет ловится в тумане и особняк заливается янтарным сиянием. Окна освещены, но ни одно не открыто.

Исаак натягивает поводья, останавливая лошадей. Сначала мужчина молчит, но позднее бросает взгляд на меня через полустекло у дверцы кареты и говорит:

— Я буду неподалёку. Заберу Его Светлость и позже вернусь.

Я киваю.

— Спасибо, Исаак.

Он выходит и открывает дверцу. Я принимаю его руку и выхожу, одной рукой защищая маленькую коробку, завёрнутую в ткань и перевязанную лентой. Внутри четыре несовершенных, золотистых, ещё тёплых лунных пряника.

Дом ждёт — тёмно-кирпичный и безмолвный.

Я приближаюсь к входу.

Прежде чем я успеваю поднять руку, дверь открывается.

Вдовствующая герцогиня стоит на пороге: её губы накрашены глубоким кармином, платье цвета старого вина, а багровые драгоценности свисают с её ушей и шеи.

Моя спина автоматически выпрямляется.

Она приветствует меня элегантной улыбкой. Женский взгляд задерживается всего на миг, прежде чем она проводит меня внутрь.

— Моя дорогая Кэтрин, — говорит она. — Как пунктуально.

Я склоняю голову.

— Вдовствующая герцогиня.

Она отступает в сторону, не подавая руки.

— Входите, входите. Время никого не ждёт.

Я демонстративно переступаю порог с лунными пряниками в руках — предложенными, но не принятыми.

Взгляд вдовствующей герцогини скользит по мне.

Она не замечает коробку. Не произносит ни слова.

Словно я несу пустоту.

Мой план остаётся в силе — я крепче сжимаю свёрток, держа его ровно на ладонях.

Я отдам его позже, после ужина.

Дверь мягко закрывается за мной.

Столовая приветливо сияет свечами. Дом вдовствующей герцогини безупречен — богатые гобелены, начищенный деревянный пол.

Сегодня вечером всего несколько гостей: мужчина в безупречно сшитом сюртуке и женщина, чьи черты напоминают мне меня саму. Они обмениваются тихими любезностями.

— Ваша Светлость, — мужчина слегка кланяется. — Лорд Эрнест Уэтерби, к Вашим услугам. Надеюсь, Эшвуд находит Вас в добром здравии?

— Настолько хорошо, насколько это сейчас возможно, — выдавливаю я улыбку. — Столь тревожные времена испытывают даже сильнейших.

Женщина кивает. Её голос мягок, но она не называет мне своего имени.

Как невежливо.

— Это довольно тонкий баланс — поддерживать видимость, — говорит женщина.

Я смотрю на вдовствующую герцогиню, которая вскидывает руку и смеётся.

— Видимость — это валюта власти в Эшвуде. Никогда не недооценивайте её ценность.

Вдовствующая герцогиня садится рядом со мной.

— Итак, моя дорогая, — говорит она, слегка касаясь моей руки, — расскажите, как Вам такая новая роль? Должно быть, тяжёлое бремя.

Я тщательно обдумываю ответ, прежде чем заговорить.

— Это… честь, которую я всё ещё учусь нести.

Она понимающе улыбается.

— Учиться — половина битвы.

Сначала прибывает вино, я сразу отпиваю. Оно терпкое и сладкое.

Подают первое блюдо — тарелку с кремом из лука-порея и копчёной форелью. Форель легко разделяется на хлопья, маслянистая и насыщенная, оставляя на языке горьковатое послевкусие.

Лорд Эрнест поднимает бокал.

— За Эшвуд — да выстоит он.

Вдовствующая герцогиня встречается со мной взглядом. Она улыбается, присоединяясь к его тосту.

— Выносливость — всё, что у нас осталось.

Второе блюдо следует сразу же: тушёный голубь и запечённые корнеплоды, покрытые тёмным соусом из красного вина. Мясо нежное, слегка с кровью. Я ем медленно, взвешивая слова так же осторожно, как каждый кусочек, а коробка с лунными пряниками всё также лежит у меня на коленях.

Десерт подают на нескольких тарелках — засахаренные фрукты и пряные сливки.

Затем мужчина в сшитом сюртуке встаёт.

— Прошу прощения, — говорит он, — но некоторые вопросы требуют… меньшей формальности.

Он начинает расстёгивать сюртук, обнажая шрам на ключице. Женщина тоже встаёт, её платье также сползает.

Я резко поднимаюсь со стула, испуганная, по коже пробегает тревога.

— Милорд…

Улыбка вдовствующей герцогини становится глубже.

— Довольно впечатляющее представление, не правда ли? — шепчет она. — Почему бы Вам не остаться? Никто не причинит Вам вреда, если Вы останетесь…

Их движения превращаются в безмолвный танец — медленный, намеренный, отрепетированный. Руки касаются, губы приоткрываются в едва скрываемом желании.

Коробка сминается у меня на коленях и я сижу, окаменев, пока кожа на голове горит от стыда.

Я не понимаю, что происходит…

Вдовствующая герцогиня наклоняется вперёд, её пальцы скользят по груди мужчины, затем по спине женщины. Женщина мурлычет в ответ.

— Пылкая страсть, — шепчет она сладострастно, — но такая скрытая.

Затем поворот ко мне и чёрные глаза расширяются, когда она улыбается.

— Моя дорогая Кэтрин, власть требует жертв, которых Вы ещё не понимаете. Но она преподносит и удовольствия, которые Вы тоже можете взять…

Её рука касается моей под столом. Лёгкий укол, отчего я морщусь от боли.

— Ваша кровь, — шепчет она, — связывает нас всех, хотите Вы того или нет. Теперь Вы — семья. И мы должны хранить кое-какие секреты, чтобы защитить семью, не так ли? Вы понимаете это лучше, чем кто-либо, правда?

Ужас душит меня, но я выдавливаю улыбку.

— Д-да, конечно, Ваша Светлость.

Внутри этой комнаты греха я знаю.

У меня нет выбора, кроме как остаться.

Горло сжимается, когда тяжёлая дверь снова открывается. Девушку вводят тихо, в сопровождении безмолвного слуги. Ей едва восемнадцать, бледная и осунувшаяся, её глаза пусты от ужаса. Поношенное платье служанки облегает хрупкую фигуру, она дрожит, избегая моего взгляда, пока её ведут вперёд.

Лорд Эрнест смотрит с тёмной жадностью. Его глаза блуждают по нежному телу девушки и он практически истекает слюной, когда она приближается.

Голос вдовствующей герцогини становится приторно-сладким, когда она жестом подзывает её ближе.

— Подойди, моя дорогая. Сегодня ночью ты узнаешь, что значит быть частью семьи.

Девушка с трудом сглатывает, колени слабеют, когда грубые руки Эрнеста сжимают её бёдра, притягивая ближе.

Его рот опускается на её шею, зубы царапают кожу бледную, как лунный свет, затем пальцы скользят под её платье, исследуя с грубой жадностью, от которой мой желудок выворачивается.

Вдовствующая герцогиня наблюдает, холодно забавляясь.

— Как восхитительно, — шепчет она.

Когда рука Эрнеста забирается под юбку служанки, а его губы приоткрываются в отчаянной потребности, вдовствующая герцогиня поднимает руку.

— Довольно, — приказывает она.

Эрнест замирает, грудь тяжело вздымается. Девушка задыхается, разрываясь между страхом и стыдом, но улыбка вдовствующей герцогини становится глубже, когда она поднимается со стула и делает шаг вперёд.

А