Любовь генерального - Асти Брамс

Упрямица. Я поджал губы, стараясь не поддаваться эмоциям. Мне очень не хотелось пугать Надю, но она вела себя так, будто совершенно недооценивала опасность.

– Если ты поедешь домой, Надя, поводов для беспокойства у тебя станет гораздо больше. Поверь моему слову, – отсек я резонным тоном. – В любом случае, я этого не допущу. Даже если придётся вести тебя в безопасное место против воли!

Практически пригрозив последними словами, я подкрепил их взглядом в упор и заставил себя уходить. Больше не слушать. Больше не говорить, и не давать ей нервничать лишний раз. Я постарался донести достаточно убедительно, чтобы девчонка испугалась. Немного – не помешает. Применять к ней силу – последнее, что мне хотелось бы делать.

Надя в своем глубоко беременном положении являлась неприкосновенной и крайне ценной, как хрустальная ваза. Однако не в моих интересах, чтобы она слишком рано это поняла и наделала глупостей. Попыталась как-то использовать свою привилегию во вред.

Покинув палату, я приложил пальцы к бугристой коже на висках и поморщился. Боль, которая стала уже хронической, нахлынула внезапно. Она быстро обволокла веко, бровь и пронзила глазницу. Из-за ночного перелёта и внезапных новостей, я потерял счёт времени и забыл про лекарств. Такое безответственное отношение, мгновенно принесло плоды – повреждённый глаз стремительно терял остатки зрения. С правой стороны фокус начал размываться и темнеть.

Я самостоятельно добрался до машины. Забравшись в салон, небрежно открыл дипломат и вытащил нужный препарат в пластиковом флаконе. Таблетки рассыпались на сиденье, я подобрал две и запил водой, которую мне оперативно протянул Фёдор.

– Роман Давидович, вам бы отдохнуть.

Я ничего не ответил. Понимал, что наемник прав, но в тоже время прекрасно знал, что мне не удастся уснуть. Пока Надя не окажется в моем доме, на территории, которую охраняет целый взвод наемников, нет.

– Оставь меня, – приказал подчиненному.

Шумно вздохнув, он без промедления подчинился. Оставшись наедине в машине, я откинул голову на подголовник кожаного сиденья и закрыл глаза. Решил побыть в покое полчаса, чтобы открылось второе дыхание. Пренебрегать здоровьем больше не собирался. Тем более, сейчас, когда Бог буквально протянул мне руку и раскрыл ладонь, даруя исключительный стимул.

Губы вдруг дрогнули, выдавая улыбку. Внутри заиграло блаженное ликование – чувство, которое я, казалось, не испытывал сотню лет.

Моя любимая девочка…

Кто бы мог подумать, что именно ты принесёшь в мою жизнь такой ценный подарок! Кто бы мог подумать, что вселенная внезапно проявит снисхождение и в мёртвой пустыне моего существования появится росток надежды, который исцелит меня. Даст непоколебимый смысл жизни.

Она – носит моего ребёнка. Маленькую девочку, похожую на меня! Она оставила ее несмотря ни на что.

Конечно, внутри мышонка затаилось много обид. Конечно, её жизнь изменилась за эти месяцы. Но я твердо решил, что все эти преграды преодолимы. В сравнении с теми испытаниями, через которые я прошел, они казались вполне посильными, хоть и тяжелыми.

Я сделаю всё, чтобы ты простила меня. Простила и приняла. Шаг за шагом, постепенно, буду растапливать твою заледеневшую душу. Не пожалею ни времени, ни сил, ни каких-либо ресурсов! Ты узнаешь, что являешься единственной женщиной, которую я вижу рядом с собой.

Разумеется, я не торопился списывать со счетов жениха, о котором Надя упомянула. Однако прежде чем ударяться в ревность и негодование, решил, что мне нужно больше информации о той части ее жизни, которую я упустил. Упустил не по причине, а из лучших побуждений, устранив любое наблюдение.

Что-то подсказывало, возможно, и ошибочно, но достаточно логично, что этот предстоящий брак чем-то обусловлен. Учитывая все обстоятельства, я бы скорее допустил, что он нужен был глупышке лишь в качестве укрытия, дабы отвести мое внимание. Но никак не от большой любви.

Конечно, напрасно. Я бы все равно узнал. И не стоило рассчитывать, что остался бы в стороне.

В то же время, я не мог совсем отрицать наличие чувств. И даже того, что Надя полюбила другого… Действительно полюбила, как бы эта мысль не проходила лезвием в груди. Но одной секунды ее слабости в моих объятиях, оказалось достаточно, чтобы понять – она не отпустила меня до конца. Не забыла и все еще любит! А значит, в моих руках ценный шанс.

Я заставлю мышонка забыть о любом другом варианте. Подарю столько заботы, тепла и нежности, что перестанут болеть даже самые глубокие раны на сердце! И оно снова доверчиво забьется со мной в унисон.

За час я успела восстановиться, а так же удаленно решить кое-какие дела. Кроме того, обговорил с врачом последние детали, и забрал рекомендации для Нади на ближайшую неделю. Мы обусловились, что осмотры будут проходить в моем доме, и только при крайней необходимости – на территории клиники.

Между тем Надя успела переодеться, и спуститься к машине, которая стояла наготове в окружении охраны. Тёплое платье с рукавами темно-зеленого цвета идеально ей подошло. Она вела себя как паинька – без сопротивления села в салон, однако я не спешил расслабляться. Буквально на расстоянии ощущал закрытость мышонка, и улавливал настороженный взгляд, говоривший о скрытой непокорности. К тому же, Надя ни разу не заикнулась о личных вещах. Как будто совершенно не осознавала, что ее ближайшее будущее будет проходить в моем доме. Естественно я планировал щедро обеспечить новую обитательницу всем необходимым, однако был уверен, что кое-что она бы наверняка хотела забрать из своей квартиры.

Устроившись на заднем сиденье вместе с Надей, я отметил, как она сразу буквально прилипла к окну. Незаметно усмехнулся. Конечно мне хотелось найти любую причину, чтобы дотронуться до неё, однако я не собирался лишний раз раздражать девчонку в такой напряженной обстановке и нарушать личное пространство. То, что она сохраняла молчание – так же настораживало. Никаких вопросов, споров или возражений. Прямо затишье перед бурей.

Лишь в какой-то момент я понял, что Надя просто уснула. Недооценила потраченных сил и стресса, а в больнице ей так и не удалось поспать. Бьюсь об заклад – этот последний час в палате она провела в нервном ожидании или раздумьях о плане побега. Наивная глупышка. Я тебя уже никуда не отпущу. Тем более с таким большим животом.

Черный Роллс-Ройс, в сопровождении нескольких внедорожник, свернул на ровное дорожное полотно, которое буквально прорезало густую лесистую местность, и на котором редко можно было встретить