Тайная страсть. Мое искушение - Ася Мори

хочу вытаскивать из тебя щипцами. Если ты еще не готова рассказать, то я потерплю… –

наставническим хриплым голосом, словно приручает.

Я с большим сомнением отнеслась бы к его маленькой манипуляции, если бы не

шампанское, миролюбиво распространяющееся по организму.

Яну я доверяю, но разве кого-то могут заинтересовать лиричные рассказы о неудавшемся

детстве? На третьем свидании с Андреем я рассказала ему о прожитых в детском доме

годах. Поведала то, чем готова была поделиться, не зарываясь в глубокие терзания.

Мне не хотелось затрагивать темы, которые оставляют в голове густой осадок,

трансформируясь в мучительно долгие диалоги в пустой тишине. Они никогда ни к чему

хорошему не приводили. Самобичевание и комплексы — не лучшая компания для

неполноценной сироты, выпущенной во взрослую жизнь с одной дырявой спортивной сумкой

в руках. Из дверей заведения, куда ты никогда по доброй воле не вернешься.

Но… вот тонкий момент: там, в неприятном месте, есть ограничения и правила, с

которыми ты знаком. И, как ни странно, так устроен человеческий мозг: люди на

природных инстинктах тянутся к привычному. Есть рамки, в которых ты когда-то

научился существовать и знаешь, что завтра наступит новый день. Он будет не лучше и

не хуже предыдущего. Такой же, как и все остальные. Но, черт возьми, такой знакомый,

как протоптанная дорожка от остановки до подъезда, по которой ты легко пройдешь с

закрытыми глазами, потому что ходил по ней тысячу раз. Как и в длительном браке.

Пусть не всегда удачно, ты умеешь внутри него выживать.

Возвращаясь же к третьему свиданию… Я комплексовала, что встречу сочувствие со

стороны на тот момент еще просто знакомого мужчины. Однако мои опасения оказались

напрасными. Андрей окружил меня заботой, не похожей на жалость, и я не припомню,

когда он хотя бы раз намекнул о моем положении. Он сам никогда не был близок со

своими родителями, которые не отказались от дисциплинарных порядков воспитания.

Наблюдая за Алиской, сестрой Андрея, которая в свои непродолжительные визиты к нам

проводит вне дома круглые сутки непонятно с кем, — не подумайте, я ни в коем случае

не осуждаю! — я убедилась, что избыточное давление, завернутое в красивую обертку

под названием «забота», может дать обратный эффект. Мы выросли в разных условиях, но

почему-то я, в отличие от нее, никогда не оставалась ночевать в сомнительных местах

и не общалась с сомнительными компаниями. Я стремилась вверх, а многие «хорошие»

девочки сознательно мечтают достать до дна. А Андрей… он позволил себе опуститься,

посчитав это нормой.

— О моем браке ты все знаешь. Сам видел собственными глазами и слышал несколько дней

назад, чем закончился крепкий брак длиною в шестнадцать лет. А остальное… стоит ли

рассказывать о моей жизни в детском доме? Это не столь важно, — спрашиваю, давая Яну

возможность самостоятельно решить, где заканчивается тестовая версия его стремлений

узнать меня лучше.

Да и вообще, зачем ему это нужно? Плохие события имеют свойство стираться из памяти…

или хорошенько маскироваться.

— Зависит от того, как ты себя чувствуешь, когда вспоминаешь…

Собственническая хватка на ягодицах.

— Уже столько лет прошло, Ян… — Отвожу взгляд, прикусываю нижнюю губу. — Все

отболело. Все, что оставило раны, зажило.

Про конченую стерву Воронову я даже вспоминать не хочу, не то что рассказывать. Да и

незачем. Самое ужасное со мной случилось до того, как я попала в детдом. Потеря

обоих родителей и последующее осознание факта, что из любимой дочери, окруженной

невероятной заботой, я в одночасье превратилась в детдомовскую обузу.

— Ты лучшее, что со мной когда-либо случалось… — пролетает яркой вспышкой кометы

почти признание.

— Ян, остановись, пожалуйста, — торможу откровения, ерзая на каменных бедрах. — Это

слишком для меня…

— Почему? — Ян хмурится, поджимает красивые губы.

— Потому что я могу поверить в твои слова.

Внезапно мне хочется слезть с его колен, забиться в угол дивана и накрыться толстым

шерстяным пледом с головой.

— Сделай мне одолжение, Корица, забудь про своего мужа-ублюдка. И про моих родителей

забудь. Нас только двое.

Ян подается вперед, стискивает мои округлости руками, рьяно подтягивая к себе. Тело

слабеет, и мне приходится в срочном порядке опустошить бокал, сделав финальный

глоток.

— Я не могу позволить себе такую роскошь.

Выпрямляю спину, приготовившись вывернуться боком, дабы поставить фужер на

какую-нибудь поверхность.

— Ты провела со мной несколько дней. Разве тебе было плохо?

— Было хорошо…

Грудь тяжело вздымается.

— Тогда останься?..

Меня переполняют чувства. В одно мгновение я готова вскочить на ноги и сбежать, а в

следующее — прижаться к нему губами, сплестись языками в глубоком поцелуе. Мне

хочется оттолкнуть его, и в то же время я готова умолять остаться.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но не успеваю и слова вымолвить, как телефон на

столе начинает вибрировать.

— Слушаю, Марк, — отвечает Ян, поднося гаджет к уху. — Прямо сейчас? Ладно… ну раз

просит, то сейчас спущусь. Пять минут.

— Тебе надо идти? — прерывисто выдыхаю.

— Да, но не надейся, что отделалась от меня. Мы еще не договорили.

Глава 19

Ян спускается на танцпол, чтобы уладить возникшие проблемы. Он с большим нежеланием

оставляет меня одну. Покрутив любопытной головой по сторонам, я не нахожу ничего

интересного в пределах офиса. Ничего, кроме одной фотографии в темно-коричневой

матовой рамке на столе. На ней совсем еще юный и улыбчивый Ян стоит рядом с

привлекательным мужчиной с роскошной золотистой шевелюрой. Похоже, это и есть тот

самый отчим Мануэль, благодаря которому Ян смог открыть крупный бизнес в сердце

Испании.

В груди что-то порхает, щекочет, точно бабочка задевает ребра кончиками крыльев. Я

искренне, всей душой радуюсь, что в жизни Яна вовремя появился человек, сумевший

помочь ему стать благородным и не потерять себя.

Перевожу взгляд на открытую бутылку шампанского. А почему бы и нет? Придерживая ее на

весу за горлышко и основание, я медленно заполняю бокал. Совершив несколько круговых

неторопливых движений наполовину наполненным фужером, я выветриваю пузырьки из

напитка и делаю парочку маленьких глотков. Вглядываясь в различные детали, я

прохаживаюсь по периметру офиса. Ян — минималист. Кроме ноутбука, фоторамки и

нескольких папок, аккуратно сложенных на краю стола, ничто не выдает характер и

личность владельца. Невозможно даже предположить, что хозяину заведения нет и

двадцати пяти.

Пропадая от скуки, я выхожу из кабинета, желая понаблюдать за происходящим на

танцполе и питая надежду, что вечеринки в этом клубе не завершаются сексом на сцене,

как та, на которой мы повторно