Тайная страсть. Мое искушение - Ася Мори

Крепкий, выбивающий воздух из груди захват вокруг талии.

— Ты опять за свое? — хихикаю я.

Ян постоянно хочет секса. Везде и по-всякому. Я ни в чем ему не отказываю. И не

потому, что боюсь, а потому, что сама его безумно хочу. Но так не может продолжаться

вечно. Рано или поздно ему одной меня станет мало. Жить на две страны непросто, и

наш с Андреем развод — наглядное тому подтверждение.

Ян — владелец ночных клубов. Богатый и влиятельный. Красивый и опасный. С той самой

харизмой, против которой ни одна не устоит. У меня нет ни единого шанса удержаться

на лидирующих позициях долго. Я постарею, а молоденькие девочки станут еще сочнее и

слаще в его глазах.

— Ничего не могу с собой поделать…

Россыпь поцелуев вдоль изгиба шеи — и вот я уже плыву в его объятиях.

— Нас может кто-нибудь застать…

— Никто не зайдет, там охрана.

Теплые губы спускаются ниже.

— Тогда… может, немного шампанского? — предлагаю, отвлекая его от развратных

действий.

После пристальных женских оценок организм требует небольшой разрядки. Нужно хоть

немного раскрепоститься.

— Сейчас организуем!

Ян зарывается носом в мои волосы на макушке. Я чувствую, как громко бьется в его

груди сердце. Сейчас Ян принадлежит мне душой и телом. А я полностью отдана ему.

По всем правилам ночных заведений у владельца клуба всегда должен быть где-то

припрятан личный мини-бар с напитками. И Ян меня не разочаровывает. Вдоль боковой

стены кабинета я замечаю стеллаж из черного дерева со встроенным баром. С упоением

слежу за тем, как рубашка на его стальных предплечьях натягивается. Как он

откидывает челку со лба и, повернув в мою сторону голову, соблазнительно

подмигивает. Между ног все тянет и стягивает приятным колючим жгутом. Ян делает

несколько круговых движений руками, пробка вылетает из бутылки, и ароматная пена

заполняет бокал. Для себя он выбирает строгий мужской напиток — виски.

— Как мы доберемся домой? Ты же за рулем, — интересуюсь, больше поддразнивая, чем

спрашивая всерьез.

— Не переживай, это меньшая из проблем…

Ян ладонью хлопает себя по колену, приглашая меня присоединиться. И я безропотно иду.

Пока я с ним, я на все согласна. Я седлаю его бедра, откидываясь спиной на край

стола. Немного некомфортно, но я готова потерпеть ради его ласк. В одной руке сжимаю

бокал с холодным напитком, другой держусь за твердое предплечье. Мы прилипаем друг к

другу. Я делаю несколько медленных глотков, ощущая, как пьянящие пузырьки наполняют

меня на какое-то непродолжительное время свободой и раскрепощенностью.

— Расскажешь, почему ненавидишь родителей?

Я давно хотела задать этот вопрос. И вот, решилась при поддержке своего друга –

бокала шампанского.

— Тебе и правда интересно? — В ореховых глазах вспыхивает искра.

— Разумеется.

Меня интересует все, любая деталь, связанная с ним.

— Ты помнишь их бракоразводный процесс?

Киваю, отпивая из фужера и не разрывая зрительный контакт.

— Из детства я помню лишь их бесконечные ссоры. Помню, как отец пил, потому что мать

требовала все больше и больше денег. Он ее безумно любил, да и сейчас, ты сама

знаешь, он продолжает ее боготворить. Она ставила ультиматумы, и отец вынужден был

выбирать между тем, что нравилось, и готовностью ради нее ломать себя и заниматься

той работой, к которой не лежала душа. Зато так он мог приносить домой, как верный

пес, огромные бабки, о которых она мечтала.

— Разве плохо сильно любить?.. — зачем-то спрашиваю. Словно я говорю не о них, а о…

нас.

Сердце учащенно бьется, и это становится слишком заметно по тому, как поднимается

грудь в декольте на уровне его глаз.

— В одни ворота любят только мазохисты, — произносит, мазнув взглядом по моим

торчащим соскам.

— Они оба любят, просто Вера делает это как-то по-своему.

— Сейчас она его любит, — ухмыляется он недобро, — потому что поняла: бабками не

заменишь ни любовь, ни заботу. Особенно не заменишь то охрененное чувство, когда

тебя любят просто так, лишь за то, что ты есть.

— Она бросила тебя, поэтому ты к ней испытываешь отторжение? — немного перевожу тему.

— Да… — Костяшки пальцев едва касаются моего подбородка. Нежно. Невесомо. — Она

променяла нас на Мануэля… Бросила сына с отцом, у которого поехала крыша на фоне

развода, а сама умотала в другую страну искать любовь и деньги. Первые два года она

забывала поздравлять меня с днем рождения. Ты только представь… настолько она была

счастлива с новым мужем, что забыла о собственном ребенке.

— Таких подробностей я не знала…

Господи, как же мы, оказывается, с ним похожи. Только он и представить себе не может,

какое это счастье — видеть своих родителей каждый день, разговаривать с ними. И…

даже если захочет, он может высказать им какую-нибудь гадость вроде той, что ляпнул

в то утро, когда приезжал за мной на виллу. Потому что они у него есть.

— Может быть, ты не знала, но это была идея Мануэля забрать меня в Испанию, –

продолжает. — Не ее, а его требование.

— И она подчинилась…

— Скорее, побоялась, что он перестанет давать ей деньги.

Ян смеется, но этот смех не похож на искренний. Это смех сожаления и горького

разочарования в близком человеке.

— Ты описываешь Веру каким-то монстром.

— Ты знала ее с другой стороны. Между вами не стояли деньги, поэтому тебе она всегда

казалась искренней и приличной подругой.

— Это, конечно, другое…

— Другое, да. Теперь твоя очередь откровений.

Ян поднимает рокс с густым шоколадным виски и мягко соприкасается им с моим бокалом.

— Если ты узнал обо мне по номеру телефона, то и биографию, вероятно, успел

изучить? — прищурившись, томно интересуюсь я.

— Ага… — Смешинки в глазах не отрицают очевидного.

— Тогда расскажи, что выяснил обо мне?

Острая необходимость почувствовать рельеф его тела ощущается еще более явно. То ли

потому, что дьявольские чертики, вселившиеся в меня вместе с дозой выпитого

алкоголя, так влияют на резко проснувшуюся смелость, то ли атакующий взгляд Яна тому

виной, но коготки сами тянутся под ворот его рубашки. Скольжу по горячей коже, то

царапая ногтями, то лаская чернильные рисунки подушечками пальцев. Закономерной

реакцией является мгновенно образовавшийся бугор, бесстыдно упирающийся во

внутреннюю поверхность моего бедра. Ян отставляет почти нетронутый виски на стол

позади меня. Ореховые глаза темнеют, зрачки расширяются, заполняя радужку до краев

черным шоколадом, а мою ягодицу накрывает мужская увесистая ладонь. Сжимает до боли,

мнет, подталкивая меня к физической реакции. Прикрыв веки, я делаю шумный вдох.

Он сводит меня с ума. Толкает за грани привычного.

— Я почти все о тебе