Клыки - К. Л. Спир

— Прости, — все равно пробормотала я.

— Все в порядке, Пирожок. — Его голос смягчился.

— Ты подумала, что Немо — это Джак, когда он пришел.

В животе у меня все перевернулось.

— Что я наделала?

— Ты стала очень тихой и испуганной, но когда он подошел ближе, ты запаниковала, начала рыдать и… — Он замолчал и перевел дыхание, его руки сжались в крепкие кулаки. — Мне показалось, что у тебя были воспоминания о… чем-то ужасном, что он сделал с тобой.

Сэм пробормотал что-то, чего я не разобрала. Я скрутила одеяло в руках, чувствуя тошноту. Я легко могла представить, какие ужасные моменты выбирал для меня мой мозг, чтобы пережить их заново.

— Вольф присутствовал при чем-нибудь из этого?

— Он кое-что видел. Мы позволяли ему приходить примерно на полчаса раз в день под присмотром. Ты несколько раз говорила ему, что он похож на твоего брата. — Гриз, казалось, колебался, искоса поглядывая на Сэма.

— Что еще? — спросила я.

— Ты пару раз спрашивала его, где Дюн.

О. Мне пришлось постараться, чтобы мой голос звучал нормально.

— Что он сказал?

— Он всегда говорил, что Дюн была на рынке, — голос Гриз был таким нежным. — Он мало разговаривал с нами, но всегда обращался к тебе. Казалось, его не волновало, что в твоих словах нет особого смысла, и он просто соглашался со всем, что ты говорила.

Я не знала, что с этим делать.

— Однако чаще всего ты думала, что находишься под сторожевой башней.

У меня скрутило живот, но Гриз схватил меня за руку и сжал. Я испуганно посмотрела ему в глаза.

Голос Гриза прозвучал хрипло.

— Я знал, что ты ненавидишь то, что Мадам заставляла тебя делать, но только когда ты стала лихорадочно умолять меня вытащить тебя оттуда, я понял, что ты ни разу не попросила о помощи за все эти месяцы.

Боль в его глазах угрожала свести меня с ума, и я снова опустила взгляд на одеяло.

— Если ты хотела попросить нас о помощи, но чувствовала, что не можешь… мне очень жаль, Боунс.

Я потеребила одеяло свободной рукой.

— Не похоже, что ты мог что-то с этим поделать.

— Может, и нет, но я все равно хотел бы, чтобы ты чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы попросить.

Слова Трея отдались эхом. Мы не Жнецы. Мы пытались показать тебе это в течение последних, сколько, шести месяцев?

— Я знаю, ты пытался, — прошептала я, чувствуя, как меня наполняет страдание. — Это моя вина, что я тебе не доверяла.

— Что?

Его голос был достаточно резким, чтобы напугать меня. Сэм тоже взглянул на него, приподняв брови.

— Трей сказал, что вы все пытались показать мне, что вы не Жнецы.

— Он сказал, что это твоя вина?

Я отступила, пытаясь вспомнить точные слова, которые использовал Трей:

— Нет, не… он этого не говорил. Он был просто расстроен, что я не впустила его… не впустила всех вас.

— Если он не очень ясно выразился, тогда позволь мне, — Гриз смягчил голос, но его взгляд по-прежнему оставался острым. — Доверие — это то, что нужно заслужить, и каждому требуется разное время, чтобы достичь этого. Нет правильного или неправильного количества времени, ясно? Я не знаю всего, через что ты прошла со Жнецами, но этого достаточно, чтобы понять, что то, что ты вообще нам доверяешь, означает, что тебе, вероятно, пришлось сражаться в каких-то гребаных битвах здесь, наверху. — Он наклонился вперед и постучал пальцем мне по лбу.

Я уставилась на него, и слезы навернулись на глаза.

— Трей был хорошим человеком. Я любил его как брата и скучаю по нему каждый гребаный день. — Голос Гриза стал хриплым от эмоций. — Когда он любил, он любил сильно, но ему всегда было трудно понять людей, которые были более сдержанными.

Я не знала, что сказать. Я чувствовала себя защищающейся, но также и странное облегчение. И это осознание сопровождалось удушающим чувством вины. Я должна защищать Трея. Все, что он когда-либо делал, это любил меня, и он умер за это.

— Тебе следует как-нибудь поговорить об этом с Маком, — продолжил Гриз. — Они с Треем часто ссорились из-за этого.

Я удивленно моргнула. Я предполагала, что Трей и Мак знали друг о друге все, но потом я вспомнила те шрамы на спине Мака. Он не знал, что она все еще этим занимается.

Гриз отпустил мою руку, и мы втроем некоторое время сидели в тишине. Мои мысли путались друг с другом, и я изо всех сил старалась не расплакаться. После того, как я вытерла лицо рукавом, Сэм пошевелился, вытащил из кармана носовой платок и протянул его мне.

— Я забираю все твои платки, — пробормотала я, но взяла их.

— Ты взяла один платок почти год назад, — сказал он, закатывая глаза. — И ты не взяла его. Я отдал его тебе.

Я едва слышала его, мои глаза сосредоточились на легкой дрожи в руках Сэма. Я потянулась к его руке, и он улыбнулся мне, но затем нахмурился, когда я перевернула его руку и начала щупать пульс.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила я его.

— Ты что, серьезно устраиваешь мне осмотр прямо сейчас? — пожаловался он.

Я изучала его лицо, отмечая его изможденный вид с растущим беспокойством.

— Сэм, я серьезно. Ты хорошо себя чувствуешь?

— Ты пытаешься сказать мне, что я дерьмово выгляжу? — требовательно спросил Сэм.

— Ты выглядишь больным, — огрызнулась я.

— Тебе бы самой на себя посмотреть, — парировал он.

— Дети, — мягко упрекнул Гриз.

— Я в порядке, Пирожок, клянусь, — сказал Сэм, высвобождая свое запястье из моей хватки. — Просто я мало спал последние двенадцать дней.

— Как ты себя чувствуешь, Боунс? — спросил Гриз.

Я колебалась, все еще изучая Сэма и борясь с непреодолимой потребностью солгать.

— Я чувствую себя лучше.

Сэм снова фыркнул.

— Ну, я думаю, это своего рода прогресс, — пробормотал Гриз.

Стук в дверь заставил всех нас вздрогнуть, и, обернувшись, мы увидели, как в комнату вошел Сэйбл.

— Привет, Эмбер, — сказал Сэйбл с вежливой улыбкой. — Я спросил Мака, могу ли я осмотреть тебя, и он сказал, что если ты не против…

— Нет, — отрезала я, все мое тело напряглось.

Гриз и Сэм посмотрели на меня, прищурившись.

— Я думаю, всем нам было бы лучше, если бы тебя осмотрел целитель, — попытался Сэйбл.

Я посмотрела на Гриза в поисках поддержки, но он слегка нахмурился.

— Я работал с ним в лечебнице, — тихо объяснил он, — и он хороший целитель. Я уверен, что чувствовал бы себя лучше, если бы целитель убедился, что с тобой все в порядке.