Охота - Кристин Буони

Впереди пространством безраздельно правил алтарь. Это была возвышающаяся платформа из гладкого темного камня, освещенная дюжиной свечей, расставленных идеальным кругом. За ней стояли восемь Патриархов — их фигуры внушали трепет даже на расстоянии.

Их маски отличались от остальных: украшенные сложными золотыми узорами, которые отражали тусклый свет, они выделяли тех, кто обладал здесь абсолютной властью.

Наконец Главный Патриарх — Питер Дженнингс — шагнул вперед и поднял руки. В зале воцарилась гробовая тишина.

— Добро пожаловать всем присутствующим, — произнес он, и его громовой голос был пропитан такой властью, что каждое слово казалось непреложным законом. — Мы собрались здесь сегодня не только ради того, чтобы дать старт грядущей Игре, но и чтобы признать силу, преданность и верность тех, кто заслужил право находиться в этом зале. Как и всегда, для меня огромная честь быть в вашей компании.

Он выдержал паузу, дожидаясь, пока все уважительно кивнут и зашепчутся в знак согласия. Затем его голос снова разнесся по залу, спокойный и размеренный:

— Как вы все знаете, стремительно приближается главное событие года. Охота.

Одно только упоминание об этом вызвало волну оживления в толпе — сдержанные движения и шепотки предвкушения прокатились по рядам.

— В этом году сто шесть человек подали заявки на участие в качестве охотников. Из этого числа было отобрано тридцать человек, включая семнадцать членов общества, обучающихся на выпускном курсе колледжа. Это рекордное число для выпускников, так что я приношу им свои самые искренние поздравления.

Питер снова сделал паузу, давая стихнуть оглушительным аплодисментам, прежде чем продолжить:

— Как мы все знаем, выпускной курс — это первый случай, когда участник получает право соревноваться в Охоте. Так что для этих семнадцати человек событие станет дебютом, и я уверен, что они более чем готовы проявить себя.

Последовали новые аплодисменты, на этот раз еще громче, сопровождаемые свистом и криками с верхних ярусов. Это была наполовину поддержка, наполовину признание серьезности грядущего испытания.

— Те же, кто не прошел отбор в этом году или решил не подавать заявку, всё равно станут частью этого захватывающего события. Через наш закрытый видеоканал вы сможете наблюдать за каждой секундой Охоты, не выходя из собственного дома. Ну а для более азартных двери распахнет Охотничий домик. Те, кто забронировал места заранее и успел урвать комнаты на верхнем этаже с видом на восток или север, смогут даже мельком увидеть саму динамику Охоты через бинокли, оставленные на каждом балконе.

Упоминание Домика вызвало новую волну перешептываний. Это громоздкое викторианское чудовище архитектуры само по себе было тем еще зрелищем, под стать Охоте; идеальное прибежище для вуайеристов, желающих упиваться хаосом, не ступая на саму охотничью территорию.

— Ну а теперь, — тон Питера стал более оживленным, — давайте поговорим о ставках в этом году. Пари уже вовсю заключаются, и я рад объявить, что тройка главных фаворитов на победу уже определилась. Я зачитаю их имена в порядке возрастания.

Он жестом обратился к одному из Патриархов рядом, и тот протянул ему планшет со списком лидеров. Было зачитано первое имя, встреченное шквалом рукоплесканий. Затем — второе.

— И наконец, главный фаворит, — продолжил Питер. — Это игрок, участвующий впервые — Ретт Синклер. — Его взгляд скользнул по залу, выискивая меня. — Результаты Ретта на испытаниях в последние несколько лет обеспечили ему эту завидную позицию в рейтинге. Поздравляю, Ретт.

Аплодисменты грянули быстро и мощно, но я едва отреагировал — мое лицо оставалось маской спокойствия, пока я принимал это признание.

— Но это еще не всё, — произнес Питер, поднимая руку, чтобы унять толпу. — Выпускники этого года продемонстрировали исключительный потенциал: еще трое заработали места в первой десятке. Крис Дельфино, Люк Черняк и Джейкоб Дженнингс. Все они — грозные соперники, которые определенно заставят ветеранов попотеть.

Едва он закончил свою хвалебную речь, по залу прокатился одобрительный гул.

— Охота в этом году обещает стать одной из самых конкурентных за всю нашу историю. Мы все должны гордиться тем, что олицетворяют собой эти участники. Традиции. Сила. Превосходство.

Он снова поднял руки, призывая к аплодисментам, и зал взорвался с новой силой, а звук отражался от древних стен здания.

Когда всё наконец утихло, он заговорил снова. Его тон изменился, в голосе появилось едва уловимое предвкушение:

— Впервые за десятилетия нам удалось набрать ровно пятьдесят игроков-жертв для Охоты этого года, — объявил он. — Двенадцать в Первой группе, семь во Второй группе и тридцать один в Третьей группе.

Толпа снова взорвалась аплодисментами, зал буквально гудел от нетерпения.

— Какое-то время у нас было сорок девять участников, но я рад сообщить, что в самый последний момент была одобрена еще одна заявка, что привело нас к идеальной цифре. Вы можете найти все подробности в своих зашифрованных файлах, так что давайте уделим минуту, чтобы изучить их. Прошу всех достать телефоны.

Обстановка в зале изменилась: каждый член общества полез под мантию или в карман за своим устройством. Воздух наполнился тихим перестуком по экранам.

Я медленно пролистал профили Первой и Второй групп. Каждое лицо казалось знакомым, а значит, новый кандидат должен был находиться в Третьей группе.

Интересно.

Первая группа представляла собой то, что я считал самой очевидной, базовой добычей. Это были смертники, совершившие чудовищные преступления — убийства или подобные зверства; из тех злодеяний, от которых кожа покрывается мурашками. Худшие из худших, запертые за решеткой, у которых не осталось ничего, кроме времени, медленно отсчитывающего дни до казни.

Охота предлагала им выход. В обмен на участие — и, следовательно, риск для жизни — у них появлялся шанс выиграть приз в 5 миллионов долларов, который присуждался последнему выжившему гражданскому игроку.

Что еще важнее, у них появлялась возможность смягчить приговор. Конечно, это становилось возможным благодаря бездонным карманам и влиянию нашего общества, подкупавшего коррумпированных судей, чиновников и тюремную администрацию, чтобы даровать им этот второй шанс.

Существование Второй группы оставляло у меня паршивый осадок на душе с тех самых пор, как я о нем узнал. Это были неизлечимо больные люди с диагнозами, которые оставляли им всего несколько месяцев жизни. Ну, максимум год. Они всё еще были полностью мобильны — пока что, — но смерть уже стучалась в их двери, и они знали, что ничем не могут её остановить.

Для них Охота предлагала извращенный вид возможности. Они знали, что всё равно скоро умрут, но теперь у них появлялся шанс выиграть 5 миллионов долларов до того, как они уйдут;