Под защитой стального серафима - Кара Уайлд

Все пятеро разбросаны по берегу, истекая кровью или без сознания.

Я опускаюсь на колени рядом с Джессой, осторожно заключая её в объятия. Из раны на лбу течет кровь. Я поднимаю взгляд, анализируя траекторию засады, и понимаю, что нападавший завис на скале, чтобы оставаться незамеченным, прежде чем спрыгнуть прямо на неё.

— Джесса, тебе нужно проснуться. Я не обеспечил безопасность периметра перед выходом из пещер, прошу прощения за эту оплошность, — я прижимаю её к груди, оценивая вероятность сотрясения мозга. — Пожалуйста… Пожалуйста, будь в порядке.

Я должен был просканировать окрестности на наличие тепловых сигнатур, как только мы вышли на открытый воздух, но вместо этого сосредоточился на вызове вертолёта. Я стремился поскорее закончить миссию, чтобы отдалиться от неё, рассматривая её присутствие как опасность, которую нужно устранить. Я позволил своему внутреннему конфликту из-за нашей эмоциональной близости поставить под угрозу её физическую безопасность. Она — самое важное, ценность её жизни неизмеримо выше всего, что лежит в том сейфе, и моя ошибка позволила этим людям навредить ей.

— Что случилось? — она шевелится, просыпаясь. — Голова раскалывается. — Она тянется коснуться кровоточащего виска.

Я помогаю ей сесть, поддерживая за спину. Она оглядывается и видит нападавших в разных состояниях увечий.

— О Боже, ты… они… — заикается она.

— Они выживут. Это была засада.

Я смотрю на кровь, засыхающую на её коже, и чувствую вину.

— Я провалил свою главную задачу — обеспечить твою безопасность. Ты пострадала из-за моей невнимательности.

— Нет. Я пострадала, потому что они меня ударили. Это не твоя вина. Они буквально свалились с неба.

Она касается моей щеки. Я знаю, что это последний раз, когда мы можем коснуться друг друга, прежде чем наши пути разойдутся навсегда. Она встаёт на колени и подаётся вперёд, прижимаясь губами к моему лицу. Я замираю, перенаправляя энергию на запись температуры и давления её прикосновения, сохраняя эти данные в банках памяти.

— Нам нужно связать их, пока они не пришли в себя, — говорит она, отстраняясь.

Я помогаю ей встать, и она роется в рюкзаке, пока не находит верёвку. Она отдаёт её мне, и я стаскиваю всех пятерых на пляж, укладываю спиной к спине в тесный круг и обвязываю верёвкой. Трое без сознания. Один истекает кровью, а тот, кто напал на Джессу, пришёл в себя и сверлит меня враждебным взглядом.

Джесса подходит и срывает с них маски одну за другой.

— Ты… разве ты не внук Гаррика Тремейна? — ахает она, дойдя до своего нападавшего.

— Как ты вообще меня узнала? — он сплёвывает песок рядом с её ногой.

— Я изучила всё о Холлоумире, — отвечает она. — Включая Тремейнов. Почему вы это сделали?

— Потому что это несправедливо, — голос звучит горько. — Моя семья поколениями служила Холлоуэям, охраняя законное сокровище, а нам платят гроши. Мы заслуживаем большего.

— Тремейны не охраняли сокровище, — отвечает Джесса. Она говорит спокойно, хотя я улавливаю резкое повышение частоты голоса, указывающее на растущий гнев. — Вы просто следили за территорией. Замок в полном запустении, и ни один Холлоуэй не жаловался на это. Вы получали оплату, соответствующую выполненной работе.

— Ты самодовольная корова, которая ничего не понимает в реальной жизни, — огрызается он.

Я сокращаю расстояние в два шага и бью его тыльной стороной ладони по губам. Сила удара рвет губу, кровь стекает по подбородку. Я оцениваю повреждение — результат приемлем.

— Не говори с ней так, — говорю я.

— Кастиен…

Звук вертолётных лопастей прерывает то, что она хотела сказать. Я смотрю вверх — он приближается с севера, летя низко над водой. Я оборачиваюсь к человеку, который смотрит на меня с ещё большей ненавистью.

— Агентство безопасности «Монстр» берёт вас и ваших сообщников под стражу, — сообщаю я. — Мы передадим вас местным правоохранительным органам в ближайшее время.

Затем поворачиваюсь к Джессе.

— Ты в порядке? Можешь идти?

— Да, я в порядке.

Я кладу руку ей на поясницу и веду к открытому участку пляжа, где вертолёт может приземлиться. Ветер от винтов поднимает песок в воздух, и Джесса прикрывает глаза рукой. Я становлюсь между ней и потоками ветра.

Вертолёт приземляется.

Я смотрю на Джессу, она смотрит на меня. Её лоб всё ещё кровоточит, в волосах песок, она измотана. Она самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Я знаю, что должен отпустить её. Я обязан.

ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ

Первый месяц — это бумажная волокита. Юристы, специализирующиеся на наследственном праве, работают с властями Великобритании, чтобы доказать, что Холлоумир и всё содержимое сейфа принадлежат мне. Документы на замок оформлены на моё имя, переходя из поколения в поколение. Формы, налоги, экспортные лицензии — всё требует подписей и бесконечных согласований с правительственными конторами, которые движутся со скоростью улитки. Я оплачиваю услуги юристов кредитом, взятым под оценку стоимости содержимого сейфа, и банк охотно увеличивает мой лимит, теперь, когда они знают, что лежит у меня под корнуолльскими утёсами.

Второй месяц — каталогизация и оценка. На Холлоумир высаживаются команды экспертов: геммологи, историки искусства, нумизматы, специалисты по редким книгам. Они работают в сейфе под моим присмотром, фотографируя и документируя каждый предмет, создавая описи на сотни страниц. Только золотые и платиновые слитки стоят более четырёхсот миллионов долларов. Ювелирные изделия и драгоценные камни добавляют ещё сто пятьдесят миллионов. Картины, скульптуры, монеты и рукописи оценить сложнее, потому что некоторые предметы настолько редки, что сравнимых продаж просто не существует. Общая оценка — чуть меньше миллиарда долларов. Я сижу в сторожке Гаррика, уставившись на эту цифру, пока она не перестаёт казаться настоящими деньгами.

Я выплачиваю Гаррику бонус в семьсот тысяч долларов и освобождаю его от контракта. Он пытается отказаться от денег, потому что ему стыдно за то, что сделал его внук. Я настаиваю. Он всю жизнь потратил на поддержание разваливающегося замка почти за бесценок, и он заслужил награду за свою преданность. Я говорю ему уйти на пенсию куда-нибудь в тёплое место. Когда он покидает Холлоумир, он плачет, я обнимаю его, а затем смотрю, как он уезжает на своём древнем грузовике.

Третий месяц — переезд и распродажа. Я не хочу оставлять всё себе, потому что управление таким богатством утомляет. Большая часть драгоценных металлов отправляется в частное хранилище «Пендрагон Арморед» в Лондоне, их перевозят бронированные грузовики. Украшения и камни переезжают в специализированный сейф в «Аурелиан Волтс». Часть картин и