Зелье для упрямого дракона - Елизавета Крестьева

Но каким таким макаром притянулись в мою, ничем не примечательную, жуткие передряги в стиле самых отбитых попаданцев? Ладно ещё Алёнка с её фэнтези-книжками и снами про драконов, она ещё и не такое притянет, но мне-то это всё за что?..

Я очень старалась в зародыше подавить панику, но получалось откровенно плохо.

Вельгорн быстро скинул пальто, укрыл им вторую несчастную попаданку, на которую я и так была очень зла, пальто ещё на эту психическую тратить!.. и приказным тоном отрубил:

— Иди сюда и прижмись ко мне. Быстро!

Начавшую было подниматься волну гнева быстро остудил порыв студёного горного ветра негостеприимной драконьей развалины, и я предпочла выполнить приказ. Сначала просто присела рядом, но чешуйчатый одним рывком притянул меня к себе, и я чуть не свалилась на беглянку.

— Обними меня настолько крепко, насколько сможешь, — снова потребовал он, и я неохотно обхватила его спину одной рукой, чувствуя твёрдость и силу мышц под тонким кашемировым свитером. В щёки бросилась кровь. Вот же, и в этой ледяной заднице Дуська находит время думать о непотребствах!..

— Вторую руку тоже. Ну! Ладонь спрячь в ладонь, через какое-то время поменяй.

Я снова подчинилась, прислонила голову к его груди — куда-то ж надо было её девать, и глухой быстрый стук драконьего сердца заполнил, как вода пересохшую губку, моё затуманенное сознание. Дракон был тёплый, такой уютно-тёплый среди окружающей холодной пустоты… Глаза сами собой начали смыкаться от усталости. Говорят, замёрзнуть — самая лёгкая смерть… Да ещё обняв предмет обожания — вообще предел мечтаний…

Хэй, Дусенька, кудай-то тропинка тебя завела?

— Это… она… телепортировала нас? Это её Дар?.. — пробормотала я, чтобы хоть как-то отвлечься от опасных упаднических дум.

— Да… — ответил Вельгорн, звук его голоса соединился с вибрацией в груди, к которой было прижато моё ухо, и это было так… интимно, что у меня в животе зародилась медленно вращающаяся воронка тепла, что в текущей обстановке было не лишним. — У неё, несомненно, пространственный дар… редчайший… я раньше только читал о таком в летописях. Всего несколько Хранительниц за всю летописную историю Дова-Норра обладали Даром перемещения без всяких магических артефактов…

— Вот только нам от этого не легче, — буркнула я, косясь на пребывающую в обмороке беглянку, бессовестно развалившуюся на моём — да, именно моём! — драконе. — Что будем делать?.. Градусов десять мороза, не лучше ли идти? Ты ведь силён, можешь нести её долго… так мы хотя бы не сразу замёрзнем…

— Нет. Мы сейчас у природного портала, который не только соединяет Телецкое озеро с Дова-Норром, но и является частью внутренней сети порталов. Элантар знает это место и может легко пользоваться любыми порталами Дова-Норра. Если б я не потратил всю магию на метку, я бы уже связался с ним… — с досадой сказал он, — мне и нужна-то совсем капля, чтобы он почувствовал нас — в Дова-Норре мы при необходимости держим такую связь…

— Совсем капля? — я вдруг встрепенулась, отлипла от него, полюбовалась на удивлённую физиономию, а потом, потянувшись внутрь куртки, достала пакетик с Фааль-Киир. — Этого хватит?..

Золотой всполох радости в синеве глаз стал мне лучшей наградой. Дракон принял пакетик бережно, как величайшую драгоценность, и медленно перевёл взгляд на меня.

— Как?.. Откуда?..

— Ну вот богатыри русские землицы щёпоть носят, а красна девица — травушки-муравушки своей любимой кустик! Круто же, правда?..

— Что, с самого Ельшина?.. — недоверчиво поднял он брови. — Я не видел… не чувствовал. Не может быть.

— Какой же ты всё-таки ты скучный… не с Ельшина, конечно, — вздохнула я. — У этой нашей сбрендившей третьей клумба с ней во дворе. Сама не знаю, что на меня нашло, взяла и откопнула. Подумала, мало ли что, вдруг пригодится…

— Ты… невероятная, Ева, — тихо сказал дракон, баюкая отросток с одиноким сиреневым цветочком. — Иногда мне хочется тебя прибить, уж извини, или, по крайней мере, запереть в камере с видеонаблюдением, но ты… Ты просто берёшь, переворачиваешь всё вверх тормашками, как ведро с водой, и всё вдруг начинает скользить и складываться, как по маслу… Вот как это у тебя получается, а?

— Приби-и-ить?.. — жалобно протянула я. — А как же беречь, охранять, защищать?..

— Так тебя от тебя же и надо беречь, охранять, защищать! — огрызнулся тот. — И вообще, хватит лясы точить, руку дай.

— Зачем? — во мне всё рвалось стукнуть гада чем-нибудь потяжелее, даже глаза заметались по земле в поисках подходящего камня, но он сам потянулся, соединил наши руки и сверху пристроил травку, освободив от пакетика, который тут же радостно подхватил и унёс ветер.

— Чтобы она не погибла, надо держать её вместе. Я тяну, а ты даёшь… И вместе мы держим баланс, не даём ей погибнуть, Хранительница Ева. Понимаешь?..

Он сказал это с такой странной печалью, рассеянно глядя куда-то в бесконечную горную даль, что раздражение в моей душе утихло, как тяжёлые штормовые волны, на которые вылили бочку тюленьего жира. И, может, мне показалось, но пальцы его скользнули по моей руке слишком медленно. Будто наслаждаясь касанием…

Тьфу, пропасть. Опять… Уймись ты уже, недолюбленная… Всё не так, заруби уже себе на носу.

Холод, несмотря на тепло дракона, всё-таки пробрался внутрь куртки, поселился в животе ледяным ежом, кололся под кожей миллионом злых иголок. Руку с травой жгло студёным ветром, на ресницах, мокрых из-за непрерывно слезящихся глаз, появилась тонкая ледяная корочка. Глаза Вельгорна были закрыты, волосы с побелевшими от инея концами упали на лицо, упрямо сжатые губы чуть подрагивали. Стебелёк с цветком дрогнул и поник, на глазах теряя краски, а я изо всех сил старалась согреть его взглядом, хотя во мне самой, казалось, уже совсем не осталось ни капельки сил, ни крохи тепла.

И когда тяжёлым камнем навалилось осознание, что всё, сейчас я с промёрзшим стеклянным звоном завалюсь на эти рыжие камни без шанса подняться и вновь когда-нибудь увидеть Землю и всё, что было дорого в этой жизни, надо мной склонился ангел.

У него были длинные белые, как искристый горный снег, волосы, спокойные, как снежная равнина, прозрачно-льдистые глаза, высокий лоб, перехваченный узким золотым обручем с ромбовидным камнем, играющим бликами голубого и дымчато-зелёного. Я не видела ясно, есть ли у ангела крылья, но в затуманенном холодом и усталостью сознании чудились за его спиной их прозрачно-мутные силуэты.

Боже, как он был красив… Небесной, неземной, хрустальной красотой.

Меня подхватили, понесли куда-то, и я с благодарностью прикрыла глаза. Как же я устала… Может быть, меня забирают прямо на это странное небо — теперь оно уже не казалось таким чужим и