Теряя контроль - Энни Уайлд

Я напрягаю челюсть, и это ноющее чувство возвращается.

— Все будет в порядке. Мудаки постоянно пропадают. И, как я уже сказал, насколько нам известно, это дело рук жены.

— Но мы не знаем этого наверняка, — возражает Джуд.

— Блядь, забей, — хмыкаю я. — Если что, мы разберемся. Сейчас нет смысла переживать. Это пустая трата времени.

Джуд резко выдыхает, но не настаивает.

— Лидия внизу, готовит ужин. — Он выводит на экран камеру наблюдения из кухни и кивает, когда Лидия достает один из уже приготовленных ужинов. — Если ты собираешься сделать все правильно, было бы неплохо, если она не будет ужинать в одиночестве каждый вечер. Не надо просто приходить и трахать ее. Женщинам это не нравится.

Я моргаю пару раз и встаю на ноги.

— С каких пор ты хоть что-то знаешь о женщинах?

Он хихикает.

— Я ни черта не знаю, но в этом я уверен.

— Спасибо за информацию. — Я пожимаю плечами и спускаюсь по лестнице, быстро преодолевая расстояние. К тому времени, как я добираюсь до кухни, Лидия опускается на барный стул, ее вилка нависает над курицей с рисом, фаршированной брокколи и сыром.

— Привет, — приветствую я ее.

Ее глаза не отрываются от вилки.

— Привет.

Что ж, это неловко.

— Может, сходим куда-нибудь поужинать? — Я уверен, что говорю так же странно, как и чувствую себя в этот момент, но, по крайней мере, это привлекает ее внимание.

Лидия поднимает голову.

— Пойти поужинать?

— Ну да, — усмехаюсь я, складывая руки на груди. — Разве не так поступают люди, которые вместе?

Ее глаза сужаются.

— Так мы вместе?

— Почему ты подвергаешь сомнению каждое мое слово, Лидия? Я трахнул тебя. Мы вместе.

Это похоже на интрижку.

— Какого. Черта.

— Нет. Я не завожу интрижек. А с тобой тем более.

— Приятно слышать, — фыркнула она, покачав головой. Она с силой вонзает вилку в кусок курицы, поднося его ко рту. Однако, как только я думаю, что она собирается откусить, она опускает вилку обратно.

— Я не голодна.

— Значит, ты не хочешь никуда идти?

— Нет, — решительно отвечает она, соскальзывая с табурета. — Кто бы ни готовил для тебя все блюда, он просто великолепен. Это лучше, чем есть вне дома. — Лидия поднимает крышку от стеклянного контейнера и закрывает его.

— Это насчет того, что было утром?

— Нет, дело не в этом.

— Тогда в чем?

— Я, пожалуй, пойду спать. — Она проходит мимо меня, но я хватаю ее за руку.

— Ты не выйдешь из этой комнаты, не рассказав мне, что, черт возьми, происходит в твоей прекрасной головке.

Она закатывает глаза.

— Прекрати.

Раздражение пылает в моей груди.

— Прекратить что? Заботиться о тебе? Этого не случится, Лидия.

Ее плечи опускаются.

— Ты даже не знаешь меня.

— Я знаю тебя.

— Нет, ты знаешь книги, которые я написала. Но это не я.

— Твои книги — это отражение тебя, и я заглянул в него.

— Это не так! — Она вскидывает руки, и ее живот на мгновение обнажается. Мне приходится поднять глаза вверх, чтобы удержать мысли в порядке. — Я просто сказочница, и к тому же не самая лучшая. Это все выдумки. Моя жизнь сейчас — сплошной беспорядок.

— Ну вот, теперь мы поняли друг друга. — Я притягиваю ее к себе. — Не останавливайся, детка.

— Ты... почему ты только что назвал меня деткой?

— Прости, может, ты предпочитаешь что-то другое? Может быть, упрямая красавица? Глупышка?

Она почти улыбается мне.

— Нет.

— Скажи мне, дорогая, что у тебя на уме? — Я прижимаюсь носом к ее носу, и она вздыхает, ее глаза закрываются, а тело расслабляется.

Но потом эти нефритовые глаза распахиваются.

— Мой бывший жених пропал.

Ярость. Я чувствую ярость.

— Я понял. — Это все, что я могу пробормотать. Без эмоций. Почему ее это волнует? Он собирался причинить ей боль. Он оскорблял ее. Он был никчемным, куском дерьма.

— Это просто шокирует, — продолжает она, и выражение ее лица наконец-то прорывается, чтобы показать горе... и страх. — Надеюсь, он найдется и с ним не случилось ничего плохого.

Ну, этого не произойдет.

— Думаю, он просто расстроился из-за нашего расставания и сорвался на мне, но я бы никому не пожелала зла. Может быть, тюремного заключения, — сухо смеется она. — Но не смерти. Я никому не желаю смерти.

— Никому?

Она изучает мое лицо.

— Не знаю. Возможно... Возможно, некоторые люди заслуживают ее.

Я киваю. Не знаю, что еще сделать. Я не могу принести извинения, которые не имею в виду. Мне не жаль, что Мейсона больше нет. Я убил больше людей, чем дней в календарном году. Это то, что сделало меня мужчиной — и, тем не менее, хреновым мужчиной.

— Ты сегодня занят? — Вопрос выводит меня из мрачных размышлений и возвращает к веснушкам, рассыпавшимся по ее переносице.

— Не думаю.

Она выворачивает запястье из моей хватки, ее пальцы обхватывают мою руку и тянут за собой.

— Пойдем со мной.

Я позволяю ей вести. Мои глаза замечают Дюка, свернувшегося калачиком на диване, он наблюдает за нами, пока мы идем по коридору. Она поворачивает ручку двери в свою комнату, но я останавливаю ее.

— Я хочу, чтобы сегодня ты была в моей постели.

Она поднимает на меня глаза и отпускает ручку двери.

— Хорошо, — выдыхает она. — Но как же Дюк?

— Я приведу его позже.

Она шумно сглатывает, и это сразу же отражается на моем члене. Лидия думает, что знает, что ее ждет, но на самом деле она понятия не имеет. Я не хочу просто трахать ее. Я хочу попытаться полюбить ее. Я хочу, блядь, любить ее.

Но я не знаю, смогу ли.

Я закрываю за нами дверь и запираю ее. Я ставлю Лидию перед собой, сердце колотится в ушах. Мои руки тянутся к подолу ее рубашки, и я стягиваю ее через голову, светлые волосы рассыпаются по плечам. Я делаю шаг к ней. Она напряжена, ее дыхание неглубокое.

Я берусь за ее джинсовые шорты, расстегиваю и позволяю им упасть на пол. Мой взгляд впивается в нее, черный бюстгальтер и такое же нижнее белье контрастируют с ее кремовой кожей. Я снимаю свою рубашку, а она, опередив меня, расстегивает черные джинсы. Я освобождаюсь от них, все еще не сводя с нее глаз.

— Какая нетерпеливая, — пробормотал я, встретившись с ее глазами. Они горят желанием и похотью. Я хочу овладеть ею, мои руки дрожат. Я хочу, снова обхватить ее горло и заставить кончить, лишая кислорода...

Но когда мы сбрасываем друг с друга остатки