Теряя контроль - Энни Уайлд

направляюсь в свою комнату. Я даже не останавливаюсь, чтобы прислушаться, когда прохожу мимо двери Лидии. Ей не нужно видеть меня в таком состоянии. Это будет более шокирующим, чем просто рассказать ей правду. Я вхожу в свою комнату, включаю свет и убираю рюкзак в шкаф.

Моя комната — мое убежище, но когда я раздеваюсь и принимаю душ, мне кажется, что это не так. Все меняется, и я начинаю думать, что это Лидия меняет меня. Она даже не представляет, как сильно меня к ней тянет.

И пока я выхожу из душа и вытираюсь полотенцем, желание быть с ней растет. Я натягиваю треники и направляюсь в коридор. Джуд все еще на кухне, бездумно смотрит в открытые окна. Что-то в прошедшей ночи его очень беспокоит.

Но он это переживет.

Я тянусь к дверной ручке, и в голове мелькает воспоминание о доме Лидии, когда я впервые вошел туда. Эта мысль приводит меня в восторг и возбуждение. Она понятия не имела, что я там, но теперь она в моем доме. В моем распоряжении.

Но я никогда не избавлюсь от нее.

Я нажимаю на ручку и открываю дверь. Дюк приветствует меня, виляя хвостом, спрыгивает с кровати и протискивается в проем. Джуд выпустит его. Я закрываю за собой дверь, мой взгляд устремлен на мирно лежащую Лидию. Она лежит лицом к краю кровати.

И потребность в ней разгорается в моем теле.

Я подхожу к другому краю кровати и откидываю одеяло, забираясь рядом с ней. Мне все равно, что все происходит слишком быстро. Мне все равно, если это ее испугает. Моя рука скользит под ней, и я притягиваю ее к своей груди, прижимая задницу к своему члену.

Она что-то сонно бормочет, когда мои пальцы скользят по обнаженной коже ее бедра. На ней только футболка большого размера и тонкое нижнее белье, и я просовываю руку под ткань ее футболки, не останавливаясь, пока не касаюсь мягкой плоти ее груди. Я сжимаю ее достаточно сильно, чтобы она извивалась, но когда ее попка трется об меня, она находит ритм, и с ее губ срывается легкий стон.

— Хорошая девочка, — шепчу я ей на ухо, убирая с лица прядь ее светлых волос. Я целую ее в шею, посасывая кожу так сильно, что остается след. Я хочу, чтобы эта женщина была вся в моих следах. Лидия стонет, ее глаза распахиваются, когда мои пальцы скользят вниз по ее животу, исчезая в нижнем белье.

Блядь, какая же она мокрая.

Я рычу в ее кожу, когда мои пальцы погружаются в складочки, ее влага покрывает мою руку. Она прижимается ко мне бедрами, поворачивая голову и ловя мой взгляд. Ее губы приоткрываются, как будто она хочет что-то сказать, но я погружаю два пальца глубоко внутрь нее. Лицо Лидии искажается от удовольствия, но мне нужно от нее нечто большее.

Я убираю руки и хватаюсь за край ее футболки, стягивая через голову. Она не сопротивляется, когда падает на спину. Вместо этого ее зеленые глаза скользят по моей обнаженной груди, читая по ней, как будто рисунки, нанесенные чернилами на моей коже, — это страница в книге.

Когда я сбрасываю ее футболку на пол, ее пальцы пробегают по мне, оставляя мурашки на коже. Я смотрю на нее, на ее тело, впервые обнажающее маленькие, упругие груди. Ее розовые соски торчат, и я опускаюсь к одному из них, втягивая его в рот.

И, как всегда, я не бываю нежным.

— А-ах! — вскрикивает она, выгибая спину, когда я прикусываю ее, а затем зализываю боль языком. — Генри. — Мое имя слетает с ее губ, словно она в трансе.

И я чуть не кончаю от этого звука.

Я разрываю материал ее нижнего белья и освобождаюсь от своих треников. Мой член пульсирует.

— Ты мне чертовски нужна, Лидия. — Слова вырываются у меня изо рта в пьянящем рёве желания, и я раздвигаю её ноги.

Ее дыхание становится прерывистым, когда я прижимаюсь к ней, мои глаза чуть не закатываются, когда я вхожу в тесное, теплое и влажное местечко. Стон срывается с ее губ, когда наши взгляды встречаются, и я наполняю ее до конца.

— В тебе так хорошо, — стону я, падая вперед. Я опираюсь сжатыми в кулаки руками по обе стороны от ее головы, пока вхожу и выхожу, отгоняя мысли о событиях прошлой ночи — о сломанной женщине, лежащей на кровати.

22

Лидия

Господи...

Мой разум затуманивается, когда Генри трахает меня, вес его тела давит на мое. Я хватаюсь за него, впиваясь ногтями в чернильную змею, обвивающую череп на его груди. Его глаза темные и прикрыты, но он сосредоточен на моем лице, а не на его члене, проникающем в меня. Я никогда не думала, что проснусь от этого, и никогда не думала, что мне это так понравится.

Удовольствие нарастает во мне, когда он толкается, каждое движение задевает нужную точку глубоко внутри меня. Его правая рука поднимается, когда он внезапно замедляется, проводя большим пальцем по моей нижней губе.

— Ты доверишься мне? — Слова прозвучали низко и почти с рычанием, когда он засовывает большой палец мне в рот.

Непроизвольно, как будто делала это уже тысячу раз, я сосу его палец. Его зрачки расширяются, и я киваю в ответ на его вопрос. О настоящем ответе я подумаю позже — когда не буду на грани оргазма.

Выражение лица Генри мрачнеет, и он убирает руку. Его бедра неподвижны, он остается глубоко внутри меня, но не двигается. Я напрягаюсь, когда его пальцы скользят по моему подбородку, оставляя мурашки…

А затем обхватывают мое горло.

— Скажи мне остановиться, и я попробую. — Попробует?

Я издаю писк, но он сжимает горло, перекрывая мне доступ к кислороду.

— Если не сможешь говорить, тогда дважды постучи по моей руке, — продолжает он, наклоняясь и касаясь своими губами моих. Наконец-то. С тех пор как я проснулась от того, что он лежит в моей постели, я хотела, чтобы он меня поцеловал.

Хотя прямо сейчас я не могу ответить на его поцелуй.

Мне удается раздвинуть губы, и он ослабляет хватку, позволяя мне вдохнуть воздух, пока он поглощает мой рот. Возбуждение захлестывает меня, когда я снова ощущаю его вкус, и запретный акт игры с моей жизнью может стать самым большим возбуждением, которое я когда-либо испытывала. Он обладает такой властью, и все же я чувствую, что наделена силой. Его бедра снова начинают