( Не ) любимая для Оборотня - Анна Кривенко

* * *

В участке нас продержали не больше получаса. Просто записали показания и посоветовали отправиться в больницу, но я отказалась от этой «радости».

Никита не выпускал меня из полуобъятий, за что я была ему благодарна, но между нами снова стояла стена. Наверное, он её тоже чувствовал, потому что не шутил и не выглядел самоуверенным, как обычно. Заговаривать со мной по поводу произошедшего не пытался, но это и понятно: вокруг полно посторонних.

Кстати, в участке нам выдали по одному комплекту одежды, чтобы под одеялами мы хотя бы голыми не были. В таким виде и отправили по домам.

Когда меня высадили около дома, уже опускались сумерки. Мама выскочила на порог первая. Полураздетая, бледная, резко осунувшаяся от волнения — она принялась обниматься и даже всхлипнула. Мне стало стыдно, что я причинила родным так много боли. Но, увы, я не могла этого контролировать. Папа тоже вышел следом, но свои истинные чувства скрыл. Поблагодарил офицера, благодарственно кивнул Никите, который тоже высунулся из машины.

— Аль, я позвоню через час! — крикнул он мне. — Не знаю, починили ли твой телефон или нет, но я позвоню на городской или на какой другой. Жди! Только машину из лесу заберу и наберу тебя!

Он так настойчиво говорил об этом, что внутри шевельнулось ленивое и какое-то заторможенное недоумение. Этот звонок ему так сильно нужен? Блин, я просто устала…

Дома меня окружили заботой так, как было в далёком детстве. Мама наготовила всяких вкусняшек, папа подарил денег. Родители были в настоящем шоке из-за того, что у меня случился оборот.

— Боже… — бормотала мама, подкладывая в мою тарелку праздничного салата (она умудрилась накрыть шикарный стол). — Какое чудо! Какое благословение! Теперь с нас наконец-то снимут клеймо недооборотнической семейки!!!

— Но это было опасно! — недовольно вставил отец. — Аля могла заблудиться, замерзнуть и, не дай Бог, потерять разум…

— Потерять разум? — переспросила я.

— Да, — печально подтвердила мама. — Об этом информируют на курсах молодых оборотней, но мы тебя не отдали туда по причине того, что оборот тебе не светил. Глупые были… Да, на нас большая вина…

Мама скорбно опустила голову, а я почувствовала, что пора всем нам успокоиться.

— Вы ни в чем не виновны. Это… природа взяла своё.

А сама подумала, что Милена в кои веки сделала хоть что-то хорошее — поспособствовала моему первому обороту. Хотя… всего ужаса моего теперешнего положения это ничуть не отменяет.

* * *

— Аля! Ну как ты? — голос Никиты, моего дорогого Никиты, к которому я прикипела всей душой, звучал искренне обеспокоенным. — Ничего не болит? Ты согрелась? Могу ли я приехать?

Я держала у уха свой телефон. Его починили, но пришлось возвращать к заводским настройкам, поэтому все старые данные с него были удалены.

— Нет, приезжать не нужно… — слова вырвались резко и создали видимое напряжение.

— Хорошо, отдыхай… — осторожно ответил парень, явно уловив, что я неспокойна. — Увидимся завтра. Просто скажи мне, как ты себя чувствуешь, чтобы я не волновался.

— Нормально… — ответил честно. Ведь физически я действительно чувствовала себя в порядке. А вот душевно… душевно я была разодрана в клочья.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось зарыться лицом в подушку, уснуть, забыться и… проснуться в другой реальности — не в такой тяжелой и мучительной.

Просто уснуть…

— Я посплю, пожалуй… — выдохнула кисло и постаралась поскорее попрощаться. Каждый выдох Никиты сейчас вызывал тоску и боль…

Действительно зарылась носом в мягкую постель и закрыла глаза, надеясь, что чудеса случаются, и сегодняшние новости окажутся просто дурным сном…

* * *

Никита ещё долго смотрел на экран телефона и не мог успокоить тревогу в душе.

Аля казалась настолько разбитой и эмоционально опустошённой, что он не находил себе места. Но когда он пытался приласкать её, она сразу же отстранялась. С ней что-то случилось, что-то рвало её душу на части. Но что?

Вдруг запиликала мелодия сообщения, и на экране высветился знакомый ник.

Никита нахмурился. Сообщение ему прислала Милена — его бывшая. Что ей нужно?

Глава 35

Катастрофа

Никита вошел в кафе и окинул столики взглядом. Милена сидела у окна и лениво попивала капучино. Парню стало неприятно, потому что в своё время навязчивость бывшей изрядно потрепала ему нервы, но она настойчиво звала его на встречу, и он решил перечеркнуть всю эту настойчивость коротким разговором.

Зная характер Милены, Никита понимал, что начнутся претензии, глупые игры, возможно, совершенно неуместный флирт. Эта девчонка переставала дружить с головой, если речь заходила о её гордости.

Милена не подняла на него взгляда даже тогда, когда Никита присел напротив. Картинно вздохнула, наконец-то приподняла неестественно длинные ресницы и посмотрела на него таким взглядом, словно весь мир оказался под угрозой уничтожения.

— Никита, нам нужно серьезно поговорить… — произнесла девушка с таким искренним беспокойством, что оборотень насторожился. Что-то не похоже на обычную выскочку Милену. Да и не идет ей это умудренное жизнью выражение лица.

Никита не выдал своего напряжения, подозвал официантку, тоже заказал кофе и произнес:

— Учти, у меня есть всего десять минут…

— Нам хватит и пяти… — вдруг уверенно произнесла Милена и потянулась к своей сумочке. Пошуршав в ней малость, она достала сложенный вчетверо лист белой бумаги, развернула его и передала парню.

— У нас проблема, Никки… наша общая проблема…

Парень почувствовал, как по спине пробегают мурашку ну очень дурного предчувствия. Он медленно приблизил бумагу к глазам и начал читать.

Беременность, 10 недель. Мать — Милена Викторовна Лукина, отец — Станицкий Никита Игоревич. Подпись, печать доктора…

ЧТО???

Парень поднял на Милену ошарашенный взгляд.

— Но… это невозможно… — проговорил он глухо. — Мы предохранились…

— Это не всегда эффективно, — пожала плечами Милена, опуская глаза. — Дефектная «резинка», например…

Никита мысленно застонал от ужаса, но лицо своё сохранил предельно бесстрастным.

— Но мы ведь расстались так давно! Почему ты говоришь об этом только сейчас?

— Давно? — обиженно фыркнула Милена. — Если для тебя два месяца — это большой срок, то для меня буквально вчерашний день. Ах да, ты же теперь так занят! У занятых время бежит иначе. Женишься фактически на днях. Конечно, ты «о нас» уже и думать забыл…

Никита сцепил зубы покрепче, чтобы не выругаться. Не любил он быть грубым в присутствии других людей, а здесь за соседними столиками сидели некоторые знакомые.

Паршиво! Как же паршиво!!!