Восьмая жена Синей Бороды 2 - Ариша Дашковская

Отерев руки о передник, Энни взглянула на имя адресанта. Герцог Уэйн. Письмо адресовалось ее отцу.

Поколебавшись, Энни вскрыла конверт.

«Драгоценная Эниана,

не удивляйтесь, я знаю, что именно вы сейчас читаете мое письмо. Доктор Норрис рассказал мне о нездоровье графа де Рени, поэтому я обращаюсь к вам. Мне известно, что вы находитесь в затруднительном положении. Я не буду вдаваться в подробности, чтобы не расстраивать вас, но я знаю, чем вам приходится заниматься, чтобы облегчить состояние вашего отца.

Я предлагал вашему отцу помощь. Сознаюсь, мое предложение было небескорыстным. Взамен покрытия всех его долгов я просил вашу руку. Как бы я хотел сейчас солгать вам и написать, что ваш отец ответил мне согласием и теперь, повинуясь его воле, вы обязаны принять мое предложение. Но нет. Я скажу вам правду. Граф де Рени ответил мне категоричным отказом. Он сказал, что у вас уже есть жених и расторгнуть помолвку никоим образом нельзя.

Подумайте, нужен ли вам человек, который оставил вас лицом к лицу с неприятностями. Любит ли он вас? Ценит ли он вас? Можете ли вы на него положиться?

Я выкупил на торгах ваш дом. Вы можете в любой момент вернуться в него хозяйкой. Мое предложение, сделанное вашему отцу, все еще в силе. Я всегда держу свое слово. Выбор за вами».

Сердце Энни затопила нежность. Ее отец мог решить все свои проблемы, просто выдав ее замуж за герцога Уэйна, но он этого не сделал. Даже не дал ни малейшего намека на то, что ее замужество могло бы помочь им сохранить имущество.

Весь день Энни раздумывала над тем, что ответить герцогу, как сформулировать отказ так, чтобы не обидеть его. Абель даже сделала несколько замечаний из-за ее нерасторопности.

Вечером Абель заглянула на кухню и вызвала Эниану в зал.

— Тебе нужно домой, — сказала она.

— Но я не закончила работу, — запротестовала Энни.

За спиной Абель появилась фигура Жана.

— Энни, нужно срочно домой. Твой отец пропал.

Глава 21

Сердце Энни забилось так сильно, что его удары отдавали эхом в ее ушах.

— Как это случилось?

— Мать сказала, что выходила за водой. Вернулась, дверь нараспашку, а господина де Рени нет. Она обошла все вокруг, звала его так, что сорвала голос. Потом прибежала ко мне. Сейчас она зовет Тита и Оливера принять участие в поисках. Якоб уже ждет нас под дверями таверны.

— Иди, иди, дочка, с Богом и ни о чем не переживай. Как-нибудь справимся.

Энни развязала передник и отдала его Абель.

На выходе из таверны Энни краем уха услышала мужской, хрипловатый голос:

— Да клянусь тебе, она это. Папаша ее умом тронулся из-за того, что все просрал. А девка теперь тут в прислугах корячится.

Энни будто полоснуло ножом, она обернулась и увидела за столиком двоих крестьян. Один из них, неприятный, с кудрявыми черными волосами был обращен к ней лицом и сально лыбился.

Она отвернулась и вышла под его веселый хохот.

На улице она увидела хмурого Якоба.

— Боюсь, как бы в лес он не пошел. Коль так мы его никогда не найдем.

— Найдем, — отрезал Жан.

— Я к лесу пойду. Чует мое сердце, он там, — упрямо сказал Якоб.

— Смотри сам не заблудись. Если дотемна не найдешь, возвращайся. Не хватало еще, чтоб мы тебя потом искали.

— Зайду за Стефаном. Он не откажется помочь.

Жан кивнул. Отпускать одного Якоба было страшно, а так будет кому образумить старика, если он вздумает лезть в лесную чащу.

— А мы с тобой, — Жан повернулся к Энни, — пойдем сейчас к Титу. Сбор там.

— Скажи Ханне — пусть возвращается домой. У нее больные ноги. Нечего ей ходить, — подумав, ответила Энни.

— Она не согласится. Решит, что ее недооценивают и обидится.

— Кто-то должен быть дома на тот случай, если отец вернется туда.

— А ты не хочешь сказать ей это сама?

— Я не пойду с тобой.

— Тебе не стоит бродить одной.

Энни не нравилось, когда в голосе Жана появлялись назидательные нотки.

— Со мной ничего не случится. На улице светло. Обещаю, как только стемнеет вернуться домой.

Жан посмотрел на нее долгим взглядом, будто принимал непросто решение, потом качнул головой:

— Ладно, иди уж.

Энни побрела вверх по улице, не оглядываясь на Жана и Якоба. Она не представляла, с чего начинать поиски. Просто шла и спрашивала у каждого встречного, не видели ли они ее отца. С этим же вопросом она заходила в лавки, но везде только разводили руками. Вскоре Энни сама не заметила, как оказалась за городом. Позади остались дома, впереди расстилались бескрайние поля. На желтом полотне, похожем на лоскутное одеяло, зловеще чернела обугленная земля де Рени.

Энни сглотнула подступивший к горлу ком и, собравшись с духом, пошла в сторону пепелища. Оно манило ее. Энни не могла отвести взгляд от выжженного поля. Она подошла ближе, остановилась у самой кромки поля. Здесь пахло гарью, разрушенными мечтами и надеждами. Все обратилось в золу.

Неподалеку от дороги на черной золе что-то белело. Энни прищурилась, присматриваясь, ей показалось, что это лоскут ткани. Не заботясь о том, что вымазывает башмаки сажей, она подошла поближе к чужеродному здесь предмету и склонилась над ним. Это был платок, отделанный кружевом. Платок ее отца. Ближе к углу виднелась часть вышитого герба де Рени. Энни подняла платок. Отряхнула его.

Выпрямившись, она осмотрелась по сторонам и позвала отца. Никто не откликнулся на ее зов.

Она вернулась на дорогу и немного прошла вперед. Но никаких следов графа де Рени не заметила.

Энни развернулась в Ольстен. Ее посетила одна догадка, и она надеялась, что верная. Постепенно Энни прибавляла ход, а потом и вовсе побежала. Возле первых жилых домишек, Энни свернула в сторону и побежала огородами, перепрыгивая через желтые толстопузые тыквы. Это был самый короткий путь до поместья.

Добежав до деревянного забора, за которым виднелись постройки скотного двора, Энни сбавила шаг и попыталась выровнять дыхание. Ноги путались в пожухшей нескошенной траве. Раньше траву у забора выкашивал Тит. Теперь трава росла даже там, где начиналась кованая ограда переднего двора.

У ворот она увидела сгорбленную фигурку своего отца. Он теребил большой амбарный замок на воротах, пытаясь открыть его.

— Папа! — крикнула Энни.

Он вздрогнул, будто его застали за чем-то постыдным.

Энни подбежала к нему, сияя от радости. Она нашла его.

— Энни,