Целительница. Выбор - Наталья Владимировна Бульба

- А мы? – усмехнувшись, вопросом на вопрос ответил Реваз.

Подойдя к сушке, что примостилась у входа в палатку – Игнат со своего места заметил ее не сразу, прихватил его пару ботинок. Вернулся, подал, вновь отступил на шаг.

Наседка – не наседка, но вот это… барин, возникло не на пустом месте.

Началось все в том самом периоде адаптации. Игнат не просто дворянин, а из княжеского рода. Все остальные, если не считать Андрея, из простого сословия. Да и Хлопонин… Да, признанный, но все равно ублюдок.

Реваз его появление в уже сложившейся команде встретил жестко. Без откровенного противостояния – не при тех обстоятельствах, но с предубеждением, молчаливой язвительностью принимая малейшую его ошибку.

Впрочем, был прав. Война не прощала ошибок. Ни больших, ни маленьких.

Но и с ним срослось. Один выход. Второй… Игнат к тому времени умел не обращать внимания на отношение к себе и просто делал то, что должен был. Иногда и больше.

Кровными братьями стали через полгода после его появления в полку, когда Игнат, наплевав на все писанные или неписанные правила, едва не сдох сам, но Реваза с того света вытащил.

И не просто вытащил, но и дотащил до своих, потому как досталось тогда всем и Игнат оказался единственным, кто был способен заткнуть рот требовавшему бросить его Ревазу.

- А где Миронов? – Игнат предпочел не услышать реплику.

- Пошел за жрачкой. Возьмем сухпаем.

Кивать в третий раз Игнат не стал, но посыл понял. Во-первых, тянули до последнего, давая ему доспать лишние минуты. Ну и перестраховывались. Мало ли, когда и как придется уходить.

- Тогда только морду сполосну и идем…

Сполосну морду…

А то, что спать хотелось немилосердно, так на том свете отоспится.

Крытый рынок. Почти девять тысяч квадратных метров застройки. Два уровня: основной и подвальный, в котором находились холодильники и цеха переработки.

Исковерканное осколками стекло. Истерзанный бетон. Покореженный металл… Все перемешано в большую братскую могилу.

Морось в свете прожекторов выглядела туманом. А еще шум машин, крики людей…

С херней Реваз не ошибся. Достаточно оказалось увидеть, что творилось у рынка, чтобы поверить не только в сглаз, но резвившихся среди развалин бесов.

Бывать на ЧС подобного рода Игнату раньше не доводилось, но что такое бардак он себе представлял. Несогласованность действий, отсутствие слаженной работы в командах. Неоправданный риск, когда в угоду времени приносилась безопасность.

С одной стороны, причины понятны – под завалами даже не сотни – тысячи, но и последствия прогнозировались без проблем. С каждым часом количество пострадавших среди спасательных команд начнет увеличиваться, а эффективность их работы – падать. И процесс этот будет только ускоряться, потому как ночь, дождь, усталость и внутренний завод, требовавший: быстрее, быстрее… Сюда бы такого, как Сыч: чужого, а потому хоть и переживающего, но все-таки отстраненного, не теряющего здесь никого из близких. Но старшим координатором был местный, что не только не уменьшало сумятицы, сколько делало ее острее, потому как команды бросались буквально на прорыв.

И если там, внутри системы, это, приевшись, было не столь заметно, то когда на свежачка, да к тому и в теме, как оно бывает, то вполне очевидно.

А между тем, поисковая часть операции еще не исчерпала себя. Третий день после землетрясения. Шансов все меньше, но еще достаточно, чтобы беречь и силы, и себя.

- Исход-четыре, сектору…

- Исход-четыре… - придавив тангенту, сипло выдавил стоявший в двух шагах от него Миронов.

Лицо подполковника было серым. От пыли. И в разводах, оставленных не только потом, но намертво повисшей в воздухе моростью.

Реваз тоже был серым. И только зубы белели, когда он скалился, словно пытаясь вот этим, так и не сорвавшимся с губ внутренним рыком, отогнать бесившихся на площадке перед рынком духов смерти.

И ведь удавалось. Из двадцати двух пострадавших, которых передали в госпиталь чуть меньше чем за четыре часа, не потеряли ни одного.

Это не грело и не успокаивало, но хотя бы поддерживало веру. В то, что справятся.

Игнат присел на ступеньку прикрепленной к ним санитарки. Выравнивая дыхание, согнулся, упершись ладонями в колени. Устал. Да и тревога…

О Сашке старался не думать, но не думать о ней не получалось – слишком близко, так что подступало. Иногда – беспокойством. Иногда – яростью. На себя. На Андрея и Реваза. На тех сук, чьим предательством оказался втянутым в эту историю. На весь мир, в котором справедливость была не для всех.

Но он держался. Лишь цедил что-то матерное сквозь зубы, реагируя на очередной вызов оперативного сектора, да тяжело вздыхал, когда становилось совсем невыносимо.

А потом все уходило. Потому что он – лекарь. Потому что – должен.

- Доложите состояние целителя? – возвращая в реальность, сквозь хрипы пробился голос ответственного за сектор.

Миронов посмотрел на Игната…

Еще не момент истины, но точно на пути к нему.

Поисковик, совсем молодой парнишка, курсант с первого курса, уснувший прямо на ходу.

Трое – спасатели-добровольцы из местных. Два перелома ног, перелом ключицы, вывих плечевого сустава и сотрясение мозга.

Для одного было бы много, для троих вроде как ничего страшного.

И восемнадцать вытащенных из-под завалов. Женщины, дети, старики…

Они были готовы к войне.

Но не к этой.

Показав один палец, Игнат поднялся со ступеньки. Попытался отряхнуться, но только размазал грязь по ладоням, так что пришлось доставать влажные салфетки.

Пока вытирал руки, Миронов продолжал общаться с оперативным, правильно переведя его жест:

- Час до отдыха.

- Принято, час до отдыха. Ваш квадрат четыре-девять. Спасатель, падение с высоты.

- Принято, - уже другим тоном отозвался Миронов. – Квадрат четыре-девять... Не жалеешь ты себя, - Добавил он, уже отпустив тангенту.

Подполковник был прав – не жалел. И это было плохо, но…

Как и у других, иначе у него не получалось.

Не час – почти два. И еще четырнадцать душ. Плюс одна, удержать которую на этом свете так и не удалось.

- Жрать хочу. И выпить, - оглядев длинный деревянный стол, на другом конце которого ужинали медики, как-то зло протянул Реваз.

- Согласен, - перекладывая сумку-укладку, с теми же интонациями поддержал Миронов.

С горячим проблем не было –