Принцип злой любви - Алена Воронина

Михаил Федорович тяжело вздохнул.

— Да что у нас?! Сын мне ничего не дал сделать. Даже мою машину запретил продавать. Хотя много ли сейчас за нее выручишь?! Зато говорит, хоть на колесах останемся. Свою машину продал. Отдал мне все, что выручил, чтоб я с родней расплатился, — понурился мужчина. — Завтра буду обзванивать всех. Часы эти проклятые нашел в ломбарде. Заплатил в два раза больше, чтоб женщине той вернуть.

— Молодец у тебя Егор! — покачал головой Семен Семенович, глядя на то, как в чашке под действием ложечки образуется крохотная воронка.

— Ох, не в этом бы ему быть молодцом! — вздохнул хозяин квартиры и приподнял газету, под которой спрятался его новый приятель — ноутбук.

— О, — удивился двоюродный брат, — я смотрю, ты к современным технологиям приобщаешься.

— Егор принес, — смутился Михаил Фёдорович — вот осваиваю.

— Ну и правильно, не пеньками же нам с тобой помирать, — улыбнулся двоюродный брат, — только, Миш, я ведь к тебе за помощью пришел.

— Говори, — удивился Михаил Федорович, — чем смогу.

— Знаю, Миш, только у тебя самого с этим сейчас туго! Деньги мне нужны, — глубокие морщины прорезали лоб Семена. — Дочке взнос за ипотеку платить, а у нас ноль в карманах.

— Как же так — то? — поразился Михаил Федорович.

— Все внучка! — махнул рукой брат. — Сняла деньги в банкомате, и пошла домой, сумку в подворотне у нее и дернули, — покачал головой брат. — Бестолочь! Хорошо хоть сама цела осталась!

— Охо-хо, — стукнул по коленке Зиновьев. — А сколько надо?

— Шестнадцать, — горестно произнес брат. — Я отдам, Миш, как только зарплату получу. Просто не знаю, куда еще пойти. У тебя у самого горе на горе, а тут я еще.

— А ну брось! — замахал руками Михаил Федорович. — На вот, вернешь, как сможешь. Не торопись. Что же мы не родня чтоль? Чужие люди?! Справимся! И не с таким справлялись!

* * *

Понедельник выдался скучным. Я, ещё раз подкорректировав свое мнение об игре Васькиного кореша, отправила опус брату. Миша перебирал отчеты. Антон, судя по мечтательной физиономии, думал об Аньке. А мне (что бывает крайне редко) нечем было заняться, точнее, работа всегда есть, но ее можно было чуть отодвинуть. И тут вспомнилось мое братцу обещание…

Ой, блин!

— Шеф, пока никто работы не подкинул, можно я до нотариуса добегу?

— Завещание хочешь составить? — усмехнулся начальник, не отрываясь от монитора.

— Пока нет, но, если все выгорит, перед отъездом отпишу на вас с Антоном свою кружку, — улыбнулась я.

— А! Что? — встрепенулся Анютин поклонник.

Миша хмыкнул, покачал головой и посмотрел на часы.

— Давай так, у тебя есть полтора часа. Потом ты за старшую до конца дня.

— Есть, шеф! — козырнула я. — Антоныч, тебе в кондитерской купить что-нибудь?

— Конечно, булку с сосиской, беляш и …

— Ты лопнешь! — возмутился начальник — А, между прочим, нам скоро, говорят, форму выдадут, а ты не влезешь.

Антон обернулся к начальнику и открыл рот, но эпичную словесную битву я решила пропустить, быстренько ретировавшись с поля боя.

Нотариальная контора располагалась недалеко от нас в соседней новостройке. В самом помещении было жутко жарко и я, оставив документы секретарю, была отпущена погулять на двадцать минут, и, выйдя на крыльцо, не придумав ничего лучше, потопала в сторону реки.

Пожалуй, силы я свои переоценила (как и погодные условия) а потому, когда вернулась обратно в контору, даже шарф снимать не стала и куртку расстёгивать, ибо зуб на зуб не попадал. Так и сидела, всем своим видом напоминая кулек.

Мне предложили прочитать текст на белом листке и сверить свои данные и Васькины.

Самое забавное, что контора хоть и была большой и выглядела презентабельно, звукоизоляция в ней страдала. Хотя, возможно, в приемной это было не так, а вот в кабинете помощницы, где я ныне сидела, то, что происходило в соседней комнате, слышно было прекрасно.

— Так сделай то, за что тебе платят! — взбешенный мужской голос заставил меня сбиться на проверке цифр паспорта.

— Я вернула все, — послышался слабый женский голос.

— Да ты что? — в голосе слышались смешанные в дикий коктейль злая ирония и презрение. — И где же мои двадцать миллионов?

— Но я…. я же… я в глаза не видела такой суммы! — воскликнула в отчаянии неизвестная. И уже истерика. — Я все сделала, как велено. Ведь и ты же сам одобрил...

— Не зли меня, дура! Оформляйте. Что там у тебя есть? Квартира деда? Прекрасно, еще и купли-продажу. Ты будешь очень усердно работать, Ирочка. Ты будешь делать, все, что я скажу. Иначе я пущу твое семейство по миру.

Помощница, до этого правившая текст в программе, нахмурилась.

— Извините, — и, встав из-за стола, исчезла за дверью с надписью «Нотариус», после ее появления, разговоры были уже не слышны. К тому же, когда она вернулась, в руках у нее был бланк с уже проставленными внизу страницы подписью и печатью, под который она потом подогнала проверенный мною текст.

— Прошу прощения, — извинилась сотрудница конторы, — очень важные и проблемные клиенты.

Я расписалась на самой доверенности, в толстой красной книжке и, расплатившись, направилась к выходу, в то время как помощница проследовала в кабинет шефа, приоткрыв дверь. Больше я ничего не слышала.

Забрав документы и выйдя из душного помещения, уже на крыльце я остановилась, надо было подышать.

В этот момент ко входу в контору подкатил автомобиль.

Я гик по компам и прочим гаджетам, машины в мой круг поклонения не входили. Однако я понимаю, что большинство мужчин сделало бы стойку, как охотничья собака, на конкретно эту. Она вся переливалась и лоснилась, перетекала каждым своим движением в пространстве, и это притом, что дорога в этом месте была похожа на последствия бомбежки, но огромный длинный седан даже не поморщился.

Дверь конторы открылась, и мимо меня пролетел мужчина. Ему было точно за сорок, у него точно были деньги, я не асс в одежде, но пальто сидело на нем идеально, ботинки не знали, что такое залом по всей своей длине, а брюки вряд ли представляли, что такое грязь. Он рывком открыл дверь автомобиля и бросил свое тело внутрь. После чего седан, утробно чавкая шинами по камушкам, проследовал на городскую магистраль, проигнорировал красный и скрылся вдали.

* * *

— И где мои беляши? — послышалось возмущенное восклицание.

— Ой, прости, что-то задумалась, — я скорчила грустную гримасу. Про беляши-то забыла, купив Антону слойку и пирожок с сосиской. — Миша уехал? — меня все не отпускало.

— Минут пять назад!

— Сходи, покушай, — опустила я коллегу.