Дракон предпочитает Злодейку - Анна Шаенская

Принц не дурак, он наверняка понял, что заказ был на убийство и замена яда снотворным — личная инициатива исполнителя. Лиса нарушила условия контракта и поставила под угрозу не только себя, но и всю гильдию.

Каин умен, его заинтересовали нестыковки, поэтому он так настойчиво выманивал Лайзу. Сорил слухами, что они на одной стороне, а на самом деле — это был намёк и приглашение. Он будто говорил: я заплачу больше, чем кто-либо. Приди ко мне и заключи новый контракт.

Ему катастрофически были нужны союзники. Сейчас он не верил и генералу, с которым до этого заключил временный договор.

Каин не знал, что Леон и Алонзо лишь делают вид, что попали под действие чар Амаранты. Если он опирается на знания прошлого, то его злость и недоверие вполне понятны. Ведь тогда оба дракона сошли с ума из-за Лавьер.

— Мы вернёмся к этому позже, — сухо ответил Леон.

Алонзо почти не принимал участия в споре. Он незаметно сканировал храм, поэтому лишь изредка кивал и подавал голос, чтобы не вызвать подозрений. А моих ответов никто особо и не ждал. Леон с Каином сцепились так, что искры летели. Я уже прикидывала, успею ли слинять ненадолго и всё же прочитать сообщение, как вдруг над залом разлился перезвон хрустальных колокольчиков.

Свет погас, нас объяла непроглядная тьма, но не успела я удивиться, как вокруг вспыхнули тысячи зачарованных светлячков. Я чувствовала от них магию, светлую и восхитительно тёплую.

Они кружили над гостями, но больше всего огней скопилось у кафедры. На неё поднимался архиепископ Дэйвенский. Похоже, светлячки чувствовали жреческую магию или были созданы ею?

Все склонили головы. Алонзо незаметно ткнул меня локтем в бок. Я тут же сложила руки на груди, но всё же успела заметить, что светлячки движутся волнами, и не кружат прямо над архижрецом, а смещаются к огромному органу и обратно.

В книге вскользь упоминалось, что Миель волшебно играла на органе и иногда давала благотворительные концерты в храме. Вот значит, как Дэйвенский провел её сюда и скрыл утечку собственной магии.

Настоящая святая слишком близко, никто не обратит внимание, что святлячки тянутся к ней, а не липнут к архиепископу.

— Да пребудет милость Богини и благословение её с теми, кто чист душою и помыслами! — торжественно воскликнул Дэйвенский, и в храме стихли голоса.

Ночная месса началась.

Светлячки вдруг погасли. Теперь тьму в центральном зале разгонял лишь свет луны, просачивающийся сквозь мерцающие витражи. Архиепископ начал читать первую молитву и прихожане склонили головы, повторяя слова про себя или едва слышным шёпотом.

Я знала текст и порядок службы. Пока Лиса шаманила над личиной, Алонзо призвал молитвенник и рассказал, как будет проходить месса.

После проповеди я займу место за Дэйвенским и буду следовать за ним вместе с другими жрецами, держа в руках солнечную свечу. Поэтому перед мессой я зубрила молитвы и повторяла их вслух до тех пор, пока не начало получаться привычно и легко. Актёрские навыки и хорошая зрительная память очень пригодились.

Мои старания были вознаграждены ещё до шествия. Каин не сводил с меня взгляд, презрев приличия и забыв о службе. Словно пытался подловить хоть на чём-то.

Догадался, что Амаранта поддельная? Или его заклинило из-за воспоминаний?

Мысли сводили с ума, сконцентрироваться на молитве становилось сложнее. Зато Мангуст затих. Нога больше не чесалась, но это насторожило ещё сильнее. Я боялась, что эта информация может оказаться ключевой при встрече с Миель.

— Не держите гнев в своих душах и зависть к тем, кто выше вас, но и не допускайте презрения к тем, кто ниже. Протяните руку помощи последним и стремитесь стать лучше, чтобы однажды сравняться с первыми. Йорона видит старания каждого, и каждому воздает по заслугам и мыслям его, — Дэйвенский заканчивал проповедь.

Пока всё шло гладко. Если не считать поведения Каина, конечно. Но даже он держал себя в руках и, кажется, немного успокоился. По крайней мере, меня перестали прожигать взглядом.

Заиграла музыка. Удивительно глубокая и мощная, пробирающая до самых потаённых глубин души. Миель и впрямь оказалась Мастером, но ещё важнее было то, что она вкладывала в эту мелодию.

Казалось, её святость и чистота растекаются по храму, наполняя всё вокруг. Я чувствовала умиротворение и слушала, закрыв глаза и забыв о Каине и Дэйвенском, о лже-королеве и заговорщиках, травящих короля.

Я слушала музыку, в которой Бога было намного больше, чем в молитвах всех жрецов-самозванцев этого королевства.

Сила истинной святой, Девы, отмеченной самой Йороной.

Я не заметила, как по щекам хлынули слёзы. Эмоции, скопившиеся за время пребывания в этом мире, выплеснулись наружу и нахлынуло опустошение, а потом пришла невероятная лёгкость. Только длилось это недолго. Я мгновенно ощутила чужую ярость, растерянность и боль.

Каин… Он видел мои слёзы.

Я открыла глаза. Хотела вытереть лицо, но когда архимаг с генералом одновременно подали мне платки, принц неожиданно рванул к выходу, чуть не сбив молодого послушника.

Раздались ошалевшие шепотки. Прихожане, стоящие за нами, пришли в ужас от выходки Каина. Зато я облегчённо выдохнула, у меня наконец появился шанс прочитать сообщение от Мангуста.

Едва стихла музыка, Миель выскользнула из органной кафедры и подошла к архиепископу. На ней была маска и белое платье послушницы, а волосы скрывала плотная вуаль.

Узнать принцессу по внешности было нереально, но что-то мне подсказывало, что Каин безошибочно чувствует сестру. Я невольно задумалась, а не Жнец ли он?

Кажется, Рамон упоминал, что среди таких магов были предвестники перемен и катастроф. Кронпринц подходил идеально. Особенно, если учесть его трагическую судьбу. Дар разрушал его самого и нёс погибель всем, к кому он привязывался.

Я настороженно прислушалась. Жнецы ведь хорошо чувствуют друг друга? Может, поэтому я так ясно ощущала эмоции принца?

Дэйвенский произнёс ритуальную фразу. Выяснять, куда запропастился Каин не было времени. Я направилась к молельне, в которой хранили солнечные свечи.

Первым свечу возьмёт архиепископ, потом девять жрецов высшего ранга. Мы с Алонзо войдём туда последними. Как мой спутник, он тоже удостоился чести и мог принять участие в шествии, закрывающем мессу.

В молельне у нас будет меньше минуты, но я не собиралась оставаться там.

— Аша, — позвала духа, — выскользнешь из моей тени в молельне. Хранилище я открою там же. Прочитаешь сообщение от Мангуста, а после шествия я вас заберу.

Хвала Богам, в храме защита была хуже, чем во дворце, поэтому связь с гильдией работала на полную. Мы могли обмениваться полноценными сообщениями, а не только отправлять