Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья - Адриана Вайс

— Я... — слова застревают у меня в горле, — Я не могу просто так бросаться обвинениями без доказательств, но и молчать не в моих правилах, — Из того, что я успела узнать о мадам Беллуа, я не уверена в том, что она могла бы взять какой-либо долг у графа Рено. И уж точно я не уверена в том, что она собиралась продать ему…

Герцог перебивает, вскинув руку:

— Ваша уверенность ничего не значит без весомых доказательств, мадам Шелби. Поэтому, я не вижу смысла продолжать этот разговор. Прошу вас покинуть мой кабинет.

Нет! Неужели все так и закончится?

Мы не только не добились того, чтобы Эльверон передал мне поместье… у нас его практически вырвали из рук!

Я отказываюсь соглашаться с таким положением дел, а потому отчаянно пытаюсь придумать хоть какой-то выход, чтобы изменить ситуацию.Как назло, в голову ничего не приходит.

Тем временем, герцог не сводит с меня напряженного взгляда. Я чувствую, что еще немного и он попросту прикажет вывести меня из его кабинета силой.

Что же делать…

И, в тот самый момент, когда напряжение между нами, достигает своего пика, за моей спиной раздается знакомый голос:

— Ваша светлость, позвольте узнать свидетельства кого из слуг предоставили граф Рено и мсье Дюк?

Я удивленно оборачиваюсь и вижу Юдеуса, входящего в кабинет с решительным выражением лица. Мое сердце радостно трепещет — чего я не ожидала, так это того, что Юдеус все-таки осмелится выступить перед герцогом. Который, к слову, при его появлении, резко вскидывает голову.

— Что вы здесь делаете, Сегаль? — голос Эльверона напряжен, словно натянутая струна, а по его лицу пробегает тень с трудом сдерживаемого раздражения, — Ваше присутствие здесь нежелательно.

— Я представляю интересы мадам Шелби, — уверенно отвечает Юдеус, подходя ближе ко мне. — И как ее законный представитель имею право участвовать в этом разговоре.

— Что ж, пусть так, — холодно отрезает Эльверон, — Однако, как нейтральная сторона, я не обязан разглашать информацию о предмете спора.

Я кожей ощущаю напряжение между этими двумя, которое повисло в воздухе. Интересно, что же произошло между ними в прошлом?

— В таком случае, — продолжает Юдеус, не обращая внимания на недовольство герцога, — Позвольте мне предположить, что это самое свидетельское показание подписано Роландом Моссом?

Герцог кидает быстрый взгляд на бумаги, и в его глазах мелькает недовольство.

— Да, его подпись стоит на этом документе. Однако, это не умаляет значимости данного свидетельства.

— Боюсь, что все как раз наоборот, Ваша светлость, — Юдеус поспешно достаёт из кармана аккуратно сложенный лист бумаги и передает ее герцогу, — Это документ, который мне выдала столичная стража. В нем говорится, что Роланд Мосс был недавно арестован за разбойное нападение и попытку похищения ценностей из поместья мадам Шелби. А согласно законам Руаля, человек с такими обвинениями не может быть надежным свидетелем в юридических вопросах.

Я невольно вздрагиваю. Кто бы мог подумать, что тот ужасный день, когда мы с Рафаэлем едва предотвратили ограбление, сыграет нам на руку!

Неужели, у нас есть шанс отстоять свои права на поместье и доказать грязную игру Графа Рено и Леона?

Эльверон придирчиво осматривает документ и меняется в лице. Кажется, это информация для него нова.

— Кроме того, — продолжает Юдеус, — если среди предоставленных документов есть хотя бы одно ложное свидетельство, то по кодексу о наследствовании имущества, все остальные документы того же истца также считаются ложными, пока тщательная проверка на подлинность не подтвердит обратного. Иными словами, вы не можете безоговорочно учитывать доводы графа Рено и мсье Дюка.

Я смотрю на Юдеуса, не в силах сдержать восхищения. Кто бы мог подумать, что он сможет так мастерски перевернуть все в свою пользу. Особенно, учитывая, что он явно многим рисует, вступая с Эльвероном в открытый спор.

В тоже время, герцог сжимает губы, его пальцы нервно постукивают по столу.

— Допустим. Ваши доводы весьма убедительны. И все же, что вам это даст? У вас все равно нет собственных доказательств. Как ваша клиентка собирается защищать свои права?

— Мы работаем над этим, — уверенно отвечает Юдеус. — К моменту завершения проверки документов графа Рено и мсье Леона у нас будут необходимые подтверждения. Просим вас предоставить нам время. А заодно возможность мадам Шелби оставаться в поместье до окончательного решения.

Эльверон поднимается со своего кресла, из-за чего его фигура кажется ещё более внушительной. Он скрещивает руки на груди и грозно спрашивает:

— И с какой стати я должен позволить ей остаться там?

Юдеус бросает на меня быстрый взгляд, облизывает пересохшие губы и отвечает:

— Согласно все тому же кодексу о наследовании, претендент имеет право временно управлять имуществом, особенно если существует риск его утраты или порчи. Что и произошло в случае с мсье Моссом. Кроме того, насколько я знаю, сейчас мадам Шелби занимается возмещением убытков предыдущего владельца. А, если вы не позволите ей этого сделать… — Юдеус мнется, опускает глаза и поспешно выпаливает, — …если в итоге поместье отойдет мадам Шелби, мы будем вынуждены попросить вас возместить ей все убытки, которые она понесла из-за вашего решения.

Меня обдает холодом и я с опаской перевожу взгляд на Эльверона.

Пусть сейчас Юдеус руководствуется законами Руаля, но сказать нечто подобное герцогу… да еще учитывая их сложные отношения… даже не представляю каких усилий это стоит Юдеусу.

И от этого моя признательность ему выходит за все мыслимые и немыслимые границы.

Но, вместе с тем, лицо герцога приобретает бордовый оттенок. Его глаза мечут молнии, а губы плотно сжаты. Держу пари, если бы он мог испепелять взглядом, сейчас от Юдеуса не осталось бы и следа.

— Так что вы скажете на этот счет? — все так же, не поднимая глаз, спрашивает у Эльверона Юдеус.

Глава 37

Эльверон молчит, его глаза сверкают от негодования — судя по всему, было не так много случаев, когда он оказывался в такой же непростой ситуации. Герцог явно взвешивает все сказанное. Я чувствую, как в кабинете, и без того наполненном напряжением, воздух будто становится еще гуще. Молчание затягивается, и я, не в силах справиться с тревогой, сжимаю ткань платья свободной рукой, стараясь не выдать своего волнения.

Но, наконец, герцог делает глубокий