Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья - Адриана Вайс

Я вздыхаю, чувствуя, как ситуация становится все более отчаянной. Но, вместе с тем, я чувствую что мы во что бы то ни стало обязаны оставаться на ногах. Малейшее сомнение — и граф Рено одержит победу.

Именно поэтому, на вопрос Рафаэля есть только один ответ:

— Разве у нас есть другой выход? — резко поднимаю я голову, твердо глядя в глаза Рафаэлю, — Мы будем готовить!

Рафаэль удивленно смотрит на меня:

— Но без разрешения герцога мы не сможем торговать…

Я улыбаюсь, хотя внутри все ходит ходуном от напряжения.

— Если Эльверон не даст разрешения, я сама пойду на улицы Руаля и буду продавать нашу вишню. Я не собираюсь сидеть сложа руки, дожидаясь, пока Рено добьется своего.

Рафаэль смотрит на меня несколько секунд, а затем улыбается — немного грустно, но с уважением.

— В такие моменты ты как никогда становишься похожа на мадам Беллуа. Она была такой же непоколебимой и решительной.

Слова Рафаэля находят во мне странный отклик. Сначала смущение — сравнение с тетей Беллуа всё ещё кажется мне слишком громким комплиментом. Но затем приходит уверенность. Если я хочу сохранить поместье, если хочу доказать свою правоту, я должна быть именно такой: упрямой, решительной и, возможно, немного безрассудной.

— Спасибо, Рафаэль, — говорю я, слегка улыбнувшись. — А теперь, пойдем на кухню. Похоже, нам предстоит еще одна бессонная ночь.

***

На кухне к нам с Килианом снова присоединяется Сильви. Она то и дело ворчит, что мы совсем не щадим ни себя, ни окружающих, работая без продыху, но все-таки делает это по-доброму, со свойственной ей задорной улыбкой.

Вскоре по кухне разносится аромат готовящейся начинки для вишни и топленого шоколада. Яркий аромат пряностей наполняет воздух.

Работа кипит до первых лучей солнца. К этому времени мои руки все в шоколаде, волосы сбились в легкий беспорядок, а от аромата карамелизированного сахара кружится голова. Впрочем, кружится она может и потому что я уже который день на ногах и так до сих пор не могу толком отдохнуть.

Я надеюсь, что хотя бы сегодня мне удастся отоспаться, но, похоже, что моим надеждам не суждено сбыться.

Когда, казалось, прошло лишь несколько мгновений с того момента, как я без чувств рухнула в постель, до меня доносится настойчивый стук в дверь. А встревоженный голос Рафаэля окончательно выдергивает меня из сна.

— Оливия! Ты должна проснуться. К тебе приехали гости.

Я со стоном открываю глаза. Сонно моргаю, прокручивая в голове то, что только что сказал Рафаэль и моментально настораживаюсь.

— Какие гости? Мы никого не ждали.

— Они не представились, но сказали, что вы с ними знакомы и у них есть к вам какое-то срочное дело.

Я растерянно встаю с кровати и быстро одеваюсь, перебирая в голове кто это мог приехать.

— Это случайно не те самые кредиторы, о которых мы говорили вчера? — спрашиваю я Рафаэля, открыв дверь и спускаясь по лестнице.

— Не похоже, — задумчиво отвечает Рафаэль.

— Ну, может, какие-нибудь еще отличительные черты есть? Хоть что-нибудь?

— Единственное, что я могу сказать, так это то, что это кто-то влиятельный, — пожимает плечами Рафаэль, — Они приехали на дорогой карете.

Уже оказываясь возле двери двери и протягивая руку, чтобы открыть ее, я замираю, как громом пораженная.

Так, еще раз.

Приехал кто-то влиятельный, на дорогой карете. Кто знаком со мной и хочет во что бы то ни стало встретиться.

Холод пробегает по спине. Перед глазами сразу предстает недавнее видение, как Габриэл хватает меня за горло, стоит только открыть дверь.

Я моментально отдергиваю руку от дверной ручки и поворачиваюсь к Рафаэлю. Едва справляясь с волнением, от которого голос предательски дрожит, говорю:

— Закройте все двери! Никому не открывай, не выходи наружу и передай остальным, чтобы оставались внутри! Срочно вызови стражу, мы в огромной опасности!Рафаэль смотрит на меня с тревогой:

— Оливия, что происходит? Ты в порядке?

— Просто сделай это! — молю я его, чувствуя как по спине проносится толпа мурашек. Хоть я до конца не уверена в своих опасениях, но мне кажется, что в данный момент это единственное верное решение.

И все-таки, оно запаздывает…

Потому что прежде чем Рафаэль успевает мне хоть что-то ответить, прежде чем он успевает хоть что-то сделать, из-за двери раздается грубый голос:

— Оливия, это невежливо заставлять мужа ждать за дверью. А вызывать стражу — это вообще перебор!

Я замираю, не в силах пошевелиться.

Этот голос я ни с чем не спутаю.

Габриэл.

Это точно он.

— Рафаэль, пожалуйста, вызывай стражу! — кричу я, чувствуя, как паника охватывает меня.

Но уже слишком поздно.

Внезапно дверь с оглушительным грохотом распахивается, и на пороге появляется Марк, начальник охраны Габриэла. Его массивная фигура заполняет весь дверной проем.

— Беги! — кричит Рафаэль, отталкивая меня и бросаясь на Марка.

Я разворачиваюсь и несусь что есть сил по лестнице, но кто-то резко хватает меня за руку и бесцеремонно дергает на себя.

Рука заходится дикой болью, я теряю равновесия и оступаюсь.

Разворачиваюсь, чтобы не растянуться на полу и в тот же момент ледяные пальцы стискивают мою шею. Перед глазами появляется раздраженное лицо Габриэла. Не отпуская мою шею, он с силой припечатывает меня к стене. Глаза Габриэла сверкают яростью, а на его лице играет самодовольная усмешка.

— И куда же ты собралась, моя дорогая женушка? — его голос пропитан сарказмом, — Тебе еще не надоело играть в прятки? Мне уже хватило, что ты один раз сбежала от меня. Больше я не повторю этой ошибки!

Глава 40

Эльверон

Я провожаю взглядом Оливию Шелби, которая покидает мой кабинет, и ловлю себя на мысли, что ее образ задерживается в моем сознании намного дольше, чем следовало бы. Что-то в ней зацепило меня, что-то неуловимое, но настойчивое.

Я хмурюсь, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Когда она вошла, испуганная, но старающаяся держаться с достоинством, я увидел в ней лишь очередную молодую особу, пытающуюся урвать кусок так удачно свалившегося на нее наследства. Её глаза, полные тревоги, меня совершенно не впечатлили.

Однако, по мере того как долго шел наш разговор, я стал замечать изменения, происходящие с ней. С каждым новым словом ее голос крепчал, поза становилась уверенней, и я кожей чувствовал ее твердую непоколебимую решимость.

А затем она заговорила о