Муж моей подруги - Мила Младова

— Мама, где папа?

— Он, наверное, работает.

— Мама. Я не полная идиотка.

— Милая...

— Что происходит? Послушай, я не скажу Ване. Расскажи только мне!

Она может быть такой свирепой, настоящей тигрицей.

— Это сложно, Рита. И я слишком устала, чтобы рассказывать тебе об этом сегодня вечером. — Она смотрит на меня неумолимо. Я должна ей хоть что-то сказать. — Мы с твоим отцом поссорились. Но все будет хорошо. Я обещаю. Как я могу это обещать? Когда я перестану врать?

Она мне не верит.

— Уже поздно, Рита. Я вымотана.

Она бросает на меня сердитый взгляд.

— Пожалуйста, милая.

— Я ненавижу это.

— Я тоже.

Я протягиваю руку, чтобы обнять ее, но она отстраняется от меня, врывается в свою комнату и хлопает дверью.

На кухне я обнаруживаю, что кошачьи миски совершенно пусты. Когда Максим кормил их в последний раз? Пока я накладываю корм, Дуся и Матильда мяукают и трутся о мои лодыжки. Они жадно едят.

Я открываю окна нашей спальни, чтобы впустить свежий воздух, забираюсь под одеяло и пытаюсь уснуть. Но не могу. Присев, я пытаюсь читать, но слова кажутся смазанными. Я хожу по дому, заглядываю к своим спящим детям. Я наливаю чай; он ужасный на вкус. Я наливаю бокал вина и оставляю его нетронутым.

Я знаю, где мой муж. Он спит в офисе, он прячется от меня.

Я переодеваюсь в спортивные штаны и свободную футболку, засовываю ноги в кроссовки, беру ключи от своей машины. Я нацарапываю записку: «Поехала к папе на работу, скоро вернусь. Мама» и оставляю ее на прикроватной тумбочке моей дочери на случай, если она проснется.

Уже перевалило за полночь, когда я заезжаю на парковку к редакции и вижу машину Максима. «Мерседес» Киры припаркован сбоку. Мое сердце подпрыгивает.

Я думаю, они могут просто разговаривать. Они могут, распивая бутылку вина, просто говорить о том, что произошло, пытаясь понять, что им делать.

У меня есть ключ от этого здания. Я хочу знать. Мне нужно знать.

Жар заливает мое лицо, моя кровь кипит. Моя рука дрожит так сильно, что я едва могу вставить ключ в замок. Я чувствую страх, ярость и, как ни странно, вину. Я совершаю постыдный поступок. Я чувствую себя этим ужасно звучащим словом, этой змееподобной ползучей тварью. Я крадусь. Я буквально крадусь по темному зданию.

Я иду к комнате отдыха. Дверь закрыта. Мое сердце громко стучит в ушах. Это тошнотворно неприятное чувство. Я заставляю себя остановиться и сделать глубокий вдох. Я кладу руку на дверную ручку.

Я открываю дверь.

Глава 37

Август 2021 года

Кира и Максим лежат на одеяле на полу. Обнаженные, они прижимаются друг к другу: Максим — смуглый, угловатый и мужественный, Кира — белокурая и женственная.

Они не занимаются любовью; они только что закончили заниматься любовью. Это не было спонтанным, случайным порывом: одежда Максима и Киры аккуратно сложена на стульях. На полу возле их голов стоят два недопитых бокала с красным вином. На нескольких столах мерцают свечи. Свечи! Интересно, кто придумал добавить этот романтический штрих. Возможно, они давно хотели это сделать.

Кира поднимает на меня глаза и улыбается странно глупой улыбкой, смущенной и вызывающей одновременно, и на мгновение она становится точь-в-точь похожей на Митю. Она не пытается прикрыться. Она говорит: «Юля».

Максим не смотрит на меня, он переворачивается на спину и прикрывает глаза рукой.

Я закрываю дверь. Это то, чего я заслуживаю. Это меньшее из того, что я заслуживаю.

Вернувшись домой, я прохожу по темной квартире, проверяя, как там мои дети. Оба крепко спят.

Я принимаю две таблетки снотворного и ложусь на кровать, потому что так принято делать ночью. Я думаю: если Максим был тем, кто принес свечи, значит, у него нет депрессии. Человек в депрессии так себя не ведет.

Я ищу в своем сердце ревность, понимая, что мне не следует искать. Ее там нет. Ревность всегда приходит неожиданно, как и желание. Возможно, я просто слишком переполнена страхом за Ваню, чтобы чувствовать что-то еще. Странным образом я благодарна Максиму и Кире, как будто их поступок сделает меня менее виноватой или, по крайней мере, более заслуживающей прощения.

С этой мыслью я засыпаю.

С детьми многое в жизни становится рутиной. Вам просто нужно продолжать идти вперед. В конце августа мы, как всегда, покупаем школьную форму. После солнца и моря электрический свет торгового центра раздражает. Рита взяла с собой подруг, они весело обсуждают наряды. Ваня просто терпит: он ненавидит примерять одежду, ему все равно, что на нем надето, он хочет выбраться из этого магазина. За лето он прибавил в весе и росте. Он развивается нормально. Возможно, врачи неправильно взяли анализы, допустили ошибку, перепутали его результаты с результатами другого ребенка. Я отложила наш визит в детскую больницу на неделю. Сейчас он кажется таким здоровым; Мне кажется, он будет здоров, если мы постараемся держаться подальше от этой больницы, от этих врачей. Я понимаю, что это глупо, но ничего не могу с собой поделать.

— Когда папа вернется домой? — спрашивает Рита за ужином.

— Я не знаю. — Я рассказала детям правду, точнее, часть правды: Максим спит в редакции. Он так занят, что у него нет времени приходить домой.

— Я хочу позвонить ему, — говорит Рита, ее лицо мрачнеет.

— Пожалуйста, позвони, — отвечаю я. — Может быть, он найдет время поговорить с тобой.

Максим должен поговорить с Ритой. Она не должна быть наказана за то, что я сделала.

— А мы не можем сходить в редакцию и повидаться с папой? — спрашивает Ваня. — Давай сделаем ему сюрприз?

Мой маленький мальчик. У Вани выпал еще один зуб и теперь шепелявит; это довольно мило. После месяца, проведенного на солнце, его волосы стали почти светлыми. Сейчас он гораздо больше похож на Володю, чем на Максима.

Со дня на день мы узнаем, являются ли Максим и Володя носителями ужасного гена. Мы должны знать, кто отец Вани. Если Максим — его отец, то я верю, что он сможет пережить все это, простить меня, вернуться домой, помочь мне рассказать Ване о его болезни. Но если Володя — его отец…

— Давай обсудим это позже, — говорю я своим детям, позволяя раздражению окрасить мой голос. — Для начала хотя бы позвоните ему.

Рита подозрительно смотрит на меня, но берет телефон и открывает список контактов. Она передает телефон Ване.

— Ты звони. Он всегда добрее к тебе.

— Это неправда! — протестуем мы