Развод. Сын моего мужа - Ая Кучер

Но не сказать, что Маргарита выглядит как-то хуже меня. Мы приблизительно одного возраста.

Уставшая? Да, но не более. Видно, что женщина следит за собой. И не спилась, как намекал Лёня.

Или её брат о другом говорил?

Да мне как-то плевать. Меня больше волнует то, что Маргарите крутится у моей машины. Ждёт меня.

— Мам, мороженое, — недовольно напоминает Соня. — Ты обещала!

— Пойдём, — я кое-как совладаю с голосом. — Обязательно пойдём. Сейчас.

Я делаю глубокий вздох. Почти решаюсь на шаг, чтобы направиться к машине. Но после резко останавливаюсь. Наклоняюсь к девочкам.

— Сыграем в игру? — ох, скольких сил мне стоит этот беззаботный голос. — Если та тётя начнёт с мамой спорить, то вы закрываете ушки, хорошо.

— Зацем? — Алиса выпячивает нижнюю губу.

— А это игра такая. Кто меньше услышит. Выигравший получает лишнюю шоколадную присыпку на мороженое. Договорились?

— Да!

Единогласно.

Я не хочу, чтобы мои девочки слышали что-то плохое. В идеале нужно проскользнуть мимо Марго. Но ничего хорошего я от неё не жду.

— Полина, — небрежно здоровается она, хотя между нами ещё много пространства. — Нам нужно поговорить.

— Не нужно, отойди.

Я распахиваю дверцу, вынуждая её отступить. Помогаю Алисе забраться в салон, она сама сядет в кресло. А вот Соню я усаживаю.

— Дочки Виктора, как я понимаю, — она хмыкает, накручивает прядь на палец. — Сколько им? Родила же после меня, да? Даже тут оказалась второй.

— Мои дети тебя не касаются.

— Ну мы же все связаны теперь. Как они? Рады братику?

Малышки помнят уговор. Держат ладошки на ушах. Но я всё равно захлопываю дверь, чтобы лишнего не слышали.

— Чего тебе надо? — повторяю со сталью в голосе. — Кажется, тебя слишком интересует разговор со мной. Больше, чем собственный сын.

— О, какая знакомая песня, — хмыкает она. — Я ужасная, плохая мать. На это собираешься давить?

— Я? Мне плевать, какая ты мать. Можешь свои родительские обязанности с Виктором обсудить. Меня это не касается. Вы прекрасно справились со своей интрижкой без меня.

— Ну конечно. Ты сама невинность, ни при чём, да?

— О чём ты?

Я скрещиваю руки на груди. Загораживаю окно собой, чтобы она даже не смотрела в сторону моих детей.

Заскочить бы в машину и уехать. Но мне ещё малышек пристегнуть надо. А рисковать ими из-за Марго я не буду.

— О, а ты не знаешь? — она насмехается, кривит губы. — Не притворяйся такой невинной.

— Невинной?! — я не выдерживаю. — Ты увела Витю, но теперь пытаешься меня в чём-то обвинить?

— Я увела?

Ладно.

Выдыхаю.

Маргарита права. Она не «уводила». Увести можно только телёнка, а Доронин — был взрослым и соображающим парнем.

Нельзя кого-то принудить к измене. И вина в случившемся лежит на Вите, ни на ком другом.

Просто меня раздражает само присутствие Марго рядом со мной. Её участие. Попытка поговорить со мной.

— Нет, Полина, — женщина качает головой. — Это ты увела Витю у меня. Мы были вместе, когда вы познакомились.

— Что?!

Я нервно усмехаюсь. Верить словам Марго это как… Верить, что алкоголик деньги на фрукты просит.

— Что за бред ты несёшь? — недоверчиво смеюсь. — Это не так.

— Мы с ним были вместе. А потом появилась ты. Влезла в наши отношения. Так поговорим, что разлучница здесь не я?

— Это неправда.

Витя был свободен, когда мы познакомились. Столкнулись на мой день рождения.

Был ненавязчивым, обходительным. С такой широкой улыбкой и заразительным смехом, что я не могла устоять.

Мне кажется, что уже в ту встречу я в него влюбилась. В каком-то парке, на старенькой скамейке.

Когда мы вдвоём ели мой торт и говорили обо всём на свете. Витя непонятно откуда достал напитки и цветы. Превратил мой день рождения в настоящую сказку.

Мне всегда было сложно найти тему для разговора. Не знала, что спросить, какую историю рассказать…

Но Витя сам заполнял тишину. Увлекал в разговор, не позволял грустить. Всю дорогу до общежития мы говорили.

И он…

— Он был свободен, — повторяю я уже не так твёрдо.

— Ну, конечно, — Марго цокает. — Так он сказал? Как вы расстались, и ты уехала к родителям?

— Что? Я… Слушай, я не знаю какие у вас там разговоры. И какое тебе дело, где я живу. Разбирайся с Витей, ладно? Ты пришла для чего? Моего благословения просить? Продолжайте свой роман, разрешаю.

— О. Я говорю не о сейчас, Полин. Я говорю о том времени.

Меня прошибает током. Подрагиваю, когда до меня доходит смысл сказанного. Вот как Витя всё обставил?

Мы расстались. А он нуждался в утешении? И Маргарита, конечно, решила ему поднять настроение.

Когда я была дома. Когда я родителей убеждала, что жить с Витей — отличное решение. Когда я счастлива была…

Он прикрывался другим. Выдумывал истории, лишь бы оправдать себя и получить желаемое.

Возможно, Назар унаследовал дар к рассказам вовсе не от матери.

— Мы встречались с ним одновременно, — выдаёт Марго легко. — Он бросил меня где-то в середине мая…

Спустя недели две после того, как предложил мне встречаться. И чуть позже — впервые привёл на встречу со своими друзьями.

Не «до».

Потому что Лёня двоюродный брат Марго. Он знал об отношениях наверняка! И сама Маргарита была частью их компании.

Не настолько Витя связь с реальностью потерял.

Мне холодно становится. Настолько, что зубы стучат друг о друга, губы подрагивают.

Меня в ледяную прорубь толкают. А после — в болоте топят. Трясина затягивает, грязь прилипает к коже.

Именно грязной я себя и чувствую. Потому что я бы никогда не вступила в отношения с занятым мужчиной.

Я бы мимо прошла!

Витя сделал меня разлучницей после воли!

Я глубоко вдыхаю. Напоминаю себе, что слова Марго нужно делить на два. Нет, на десять. Но всё равно хреново получается.

Пытаюсь найти несостыковки, вытащить их.

— И раз вы встречались — что ж ты о ребёнке не сказала? — я наклоняю голову. — Не пришла к нему.

— Витя дал понять, что это ни к чему, — женщина кривит губы. — Кинул меня дважды. Я думала, что расскажу о беременности, когда вы расстались… А узнала, что он мне врал.

— Ты была беременна до?

— А возраст Назара тебе ни на что не намекнул?

Этот покровительственный и издевающийся тон Марго меня бесит. Она чувствует себя победительницей.

Так и есть. Потому что я растеряна. Новая правда обрушивается цунами, размывает почву под ногами.

Ведь…

Слова женщины действительно вписываются во всю историю.

— Он… Недоношенный, — произношу так, словно знаю лучше.