Запретная для Севера - Ария Гесс

Ради нее Север рубит всех направо и налево, но она все еще невеста его брата. Он поругается с отцом, отменит решение клана, подорвав авторитет собственной семьи, и начнется война. И он победит. Но ценой кого? Людей. Подумай, что будет с ним, когда его семья пойдёт против него? Подумай, что будет, если она при этом пострадает.

— Что она планирует делать? К чему вы готовитесь?

— Ничего. Мы уедем. Мы хотим нормальной жизни.

— Не-ет, — тянет парень, — если бы она хотела нормальной жизни, то в первую очередь пошла бы к нему, но она бежит! Я не дурак, не выдумывай хуйню, в которую не поверит даже ребёнок.

Архаров молчит.

— Твой сын знает?

— Нет! — резко отвечает Ринат. — И не узнает. Обещай мне это, малец! Иначе я прекращу разговоры и начну действовать.

— Да мне плевать на ваши семейные дела. Огнеяр не дурак, и если бы это дело было не на мне, а на нем, то сейчас он бы стоял здесь. Север будет в бешенстве.

— Тогда… — голос Рината стихает, — скажи, что напал на мой след. И узнал, что Елена жива.

Что?! Зачем ему делать это, если он скрывал маму столько лет!

— Думаешь, узнав об этом, он успокоится?

— Думаю, он поймет, что она захотела жить нормальной жизнью.

— Его это не остановит.

— Хотя бы на время, пока мы не сбежим. Остальное на мне, и я буду осторожен.

Парень какое-то время молчит, взвешивая все.

— Я даю тебе двое суток, потом говорю ему о Елене. Я делаю это ради него. И если он сойдет с ума из-за этого, я расскажу ему все как есть!

Мужчина уходит, оставляя после себя опасную энергетику. Моя кожа покрывается мурашками.

— И куда мы на этот раз едем? — спрашиваю у него, когда дверь за гостем хлопает в гостиной.

— Ты все слышала?

— Я не готова сейчас выступить перед ним. У нас недостаточно средств для этого. И людей. Завтра должна была быть встреча с наемниками, но если мы уедем…

— Найдешь других в Китае, — обрывает меня он, и я понимаю, что моя многомесячная работа идет насмарку.

Но выхода нет. Если Север найдет меня… боюсь даже подумать, что будет. Тем более недавно ходили разговоры о том, что ему предложили стать преемником самого Випа, но он отказался. И я безумно рада этому. Если бы согласился… не было бы даже уголка в этом мире, где он не смог бы меня найти.

Владислав Царев, как я потом узнала, — сын криминального авторитета юга, попавший к Северу на «перевоспитание», сдержал свое обещание. Он не рассказал ему о нас, благодаря чему мы смогли сбежать в Китай и поселиться в маленькой провинции Гуанчжоу, где практически нет связи и инфраструктуры, дома из темного дерева держатся на толстых сваях, из транспорта только мотоблоки. Здесь люди по-прежнему сушат травы на крыше и по вечерам собираются на площади у маленького чайного домика, чтобы послушать рассказы старейшин.

Это идеальное место, чтобы затеряться «надолго», потому что я основательно начинаю готовиться к войне. Я нашла милую китаянку — учительницу английского языка, с которой нашла общий язык, предложила денег и сделала своим доверенным лицом в работе с наемниками.

За два года проделанной работы за моей спиной собралось две тысяч солдат из разных стран. Они ждали моего приказа, чтобы напасть на дом Крестовских и восстановить баланс справедливости в этом мире.

Возвращаться в Россию было сложно. Под чужими именами мы всей семьей прилетели в Москву, стараясь затеряться в мегаполисе перед основным шагом. Опасность была на каждом шагу, но мы были осторожны.

Мы сняли загородный дом в Подмосковье, чтобы оттуда следить за происходящим в Сибири.

Я спланировала все до мельчайших деталей… и была абсолютно не готова к тому, чтоменя предадут…

За день до того, как наемники небольшими партиями должны были попасть на территорию России, наш дом окружают. Мама плачет с Таиром на руках, Ринат судорожно звонит охране, а я смотрю на вооруженных до зубов амбалов, с грохотом открывших дверь, и понимаю, что все, к чему я так долго готовилась, может исчезнуть! Словно песок просочиться сквозь пальцы.

— Уходите! — кричу маме, доставая пистолет.

— Серафима! — голос мамы рвется, когда люди Рината насильно уводят ее, чтобы увезти через задний выход.

Она разрывается в крике, чтобы меня тоже забрали. Зовет Рината, но он не заберет меня… Мы обговаривали с ним план, при котором может произойти что-то из ряда вон. И его единственная задача в этом случае — спасти маму и моего маленького брата. Под защитой Севера мне ничего не грозит. И Архаров знает это.

Когда машина мамы вырывается, часть прибывших к нам гостей едут за ними. Слышится автоматная очередь выстрелов, в голове пульсирует.

Я спускаюсь вниз и вижу Захара, направляющего пистолет в лоб вошедшего. Однако на его один пистолет в его сторону направлены десять боевых автоматов.

— Что вам нужно? Кто вас подослал? — целясь в них оружием, осторожно иду по лестнице, наблюдая за их реакцией.

Когда один амбал делает шаг в мою сторону, не думая, стреляю ему в бедро.

— Не подходить! — кричу, теперь уже направляя оружие в их головы. — Почему-то уверена, что приказа убить меня у вас не было, чего не скажешь обо мне! Мне насрать, выбью ваши мозги по одному!

Охрана напрягается, крепче сжимая оружие. И я думаю, что готова уже ко всему, но ошибаюсь…

— Любимая, — скалится ублюдок, делая шаг отполированным ботинком в комнату и раскрывая руки для объятий.

За спиной Германа около пятидесяти секьюрити с автоматами. Я со своим пистолетом, Захар и человек десять Архарова в подметки им не годится.

А потом… вижу за спиной жениха своего отца.

Страх за маму окутывает все тело. Я не знаю, известно ли ему о том, что она жива, что она вместе с Ринатом, что у неё есть от него ребёнок… Меня начинает трясти. Тот взгляд, каким он на меня смотрит, не просто взгляд. Он словно убить меня им хочет.

— Как вы нашли меня? — пытаюсь держать голос, когда обида внутри сжирает меня намертво.

— Север… — Герман одним словом рушит все то светлое, что я думала об этом человеке. — Он стал преемником Дамира. И получил доступ ко всей мировой сети камер, да и не только… Эссилиум — страшная вещь, Серафима. Первое, что он сделал после получения к нему доступа, это нашел тебя. Он уже на пути к тебе, любимая. Думаешь, я отдам тебя ему? — смеётся ублюдок. — Мы поженимся сегодня же.