Развод. Я заслуживаю быть счастливой - Элли Лартер

Он постоянно посылает мне цветы, клубнику в шоколаде, звонит, пишет сообщения, просит прощения, говорит, что мы должны оставить прежние обиды ради семьи и бизнеса, что он бросил Алину и вообще давно уволил бы ее, если бы не передал бразды правления Роману Валерьевичу...

Иннокентий тоже заваливает подарками. Говорит, что влюблен в меня вот уже десять лет, с первого своего рабочего дня в школе, но раньше не решался сказать об этом, я же была замужней женщиной и матерью... теперь же я в разводе, дочка почти выросла, и у него вроде бы появился шанс...

Иннокентий кажется мне милым, интересным, заботливым, но он намного меня младше, у него за плечами ни браков, ни детей... зачем я ему?!

К тому же, не знаю, нравится он мне как мужчина или просто как человек... скорее второе, все-таки.

Что до мужа, то его я прощать не намерена.

И развод наш в полном разгаре, у меня прекрасный адвокат, Сверчкова Вера Юрьевна, и я думаю, что все закончится довольно быстро.

Правда, есть кое-что, что нас с Витом сейчас объединяет... кроме дочери.

Мы оба судимся с Аркадием Павловичем, частным детективом, который нас обоих поимел.

Сначала я наняла его, чтобы узнать, не изменяет ли мне муж, а он написал мужу и предложил за деньги скрыть от меня факт измены.

Потом уже Вит стал жертвой его непрофессиональной работы: из-за плохо защищенных каналов потокового видео кадры со скрытых камер в директорском кабинете Вита были кем-то перехвачены и попали в руки школьного попечительского совета.

Сейчас, конечно, камеры уже убраны.

Но кто и как перехватил видео — до сих пор непонятно... чтобы разобраться, нужен доступ к электронной почте попечительского совета, но Лидия Викторовна отказалась сотрудничать.

Конечно, мы с Витом подали в суд на Аркадия Павловича не вместе, а по-отдельности, но поскольку это, по сути, одно дело, нам назначили одного судью, и мы вот уже дважды выступали друг у друга на слушаниях в качестве свидетелей. В конце концов, мы оба заинтересованы, чтобы этот нечистоплотный детектив получил по заслугам.

— Какой больше нравится?! — улыбается, толкая меня в бок, Софа.

Я только глаза закатываю:

— Оба хороши, — имея ввиду то ли букеты, то ли мужчин, которые их подарили...

Потому что это меня тоже страшно раздражает: то, что Вит и Иннокентий как бы соревнуются между собой, пытаясь привлечь мое внимание... Кто больше букет подарит?! Чья клубника слаще?! Чей плюшевый медведь больше?! Честное слово, мне ведь не шестнадцать! Это мою дочь Милу можно было бы покорить такими ухаживаниями и такой настойчивостью, но я испытываю лишь раздражение.

Хорошо, что уже конец мая, последняя учебная неделя, а потом часть коллег уйдет в отпуск, и косых взглядов в мою сторону станет меньше...

Ну а пока я лишь в последний раз смотрю на букеты, забираю журнал класса, к которому иду на урок, и поскорее покидаю учительскую.

По дороге мне попадается Вит.

— Доброе утро! — говорит он мне, и приходится ответить:

— Доброе.

Вит, кстати, вернулся на преподавательскую должность. Снова преподает экономику и право, как когда-то, давным-давно. По заработку это, конечно, не сравнится с тем, сколько он получал, будучи директором школы, но его основной интерес — не финансовый. В первую очередь, ему важно оставаться в школе, знать, что происходит, слышать, о чем говорят, видеть, как работает Роман Валерьевич... И я могу понять его. Но сталкиваться вот так в коридорах каждый день — это сущий ад.

— Как тебе мои цветы?! — спрашивает Вит.

— Красивые... а которые — твои?! — уточняю я и вижу, как на его лице появляется мрачная гримаса ревности:

— Лилии. Ты ведь любишь лилии.

— Я и пионы люблю, — пожимаю плечами.

— Значит, он подарил тебе пионы?!

— Да, кажется...

— Вот урод! А ведь я несколько раз просил его отвалить от тебя... Сколько можно?! Какое он имеет право лезть к чужой жене?!

— Мы в процессе развода, — напоминаю я.

— Мне плевать! — отрезает Вит. — Я ему покажу! — и, резко развернувшись, направляется в сторону кабинета информатики.

Он что, собирается подраться с Иннокентием?!

47 глава

Бо-о-оже, и зачем только я завела этот дурацкий разговор про цветы?!

Зачем только уточнила, что он подарил, лилии или пионы?!

Зачем только сказала, что люблю и то, и другое?!

Ревность почти бывшего мужа — и смешно, и грустно одновременно!

А самое тупое — он ведь и правда может побить своего соперника в борьбе за мою любовь... любовь, которой нет! Ни к одному из них!

Вит, конечно, не спортсмен, но до недавнего времени регулярно занимался в тренажерном зале и бассейне, мышцы у него — крепкие, удар — сильный, а уж самомнение — и вовсе выше крыши! Такой кого угодно повалит!

Что до Иннокентия, то он хоть и приятный мужчина, но выглядит типичным ботаником — это почему-то свойственно многим, кто занимается точными науками, — невысокий, субтильный, тонкорукий, тонконогий, постоянно одет в какие-то клетчатые свитера и жилеты...

Боже, только бы Вит не разбил ему очки!

А то так недолго и без зрения оставить, если стекло в глаз попадет!

Да и стоят они наверняка как крыло самолета! В металлической премиум-оправе, с поляризацией и затемнением... он сам мне рассказывал!

— Стой, пожалуйста, стой, мать твою! — кричу я мужу, чередуя мольбы и угрозы, но он все так же решительно несется по школьному коридору, полностью игнорируя, совершенно не слыша и не видя меня, злой, как пес.

Я, напуганная, бегу за ним, цепляюсь сзади за руки, плечи, полы пиджака, но все бесполезно...

Учителя и ученики с недоумением оглядываются нам вслед.

Какой ужас!

А потом Вит влетает в кабинет информатики, с грозным видом озирается, определяет взглядом Иннокентия — и направляется к нему.

Рычит прямо на ходу:

— Ты! — и тычет в него пальцем.

Я пытаюсь встать между ними, но оказываюсь практически отодвинута в сторону сильными руками.

— Не мешай! — рыкает мне муж, а потом снова поворачивается к своему бывшему подчиненному: — Ты совсем страх потерял, что ли?!

Я вижу, как ученики — их в классе немного, к счастью, — начинают доставать телефоны, чтобы снять на видео это представление.

Дичь творит мой муж — а стыдно мне.

Я так и чувствую, как все лицо у меня заливает жаркой краской.

Меня трясет, но все, что я могу, это запоминать, кто именно снимает видео, чтобы потом можно было через