Развод. Я заслуживаю быть счастливой - Элли Лартер

— В чем дело, Виталий Сергеевич?! — спрашивает Иннокентий.

Он явно понимает, в чем дело, но притворяется, что нет...

— Ты шутишь, что ли?! — снова рычит Вит. — Я сколько раз говорил тебе: не лезь к моей жене! — а ты что?! Лезешь! Снова! Цветы ей даришь! Ты что, никак не можешь вдуплить в свою тупую голову, что она — моя?!

— Вы в процессе развода, — напоминает ему Иннокентий.

— Как поругались — так и помиримся! — практически хрипит Вит, сверкая яростно глазами. — Десять лет ходил вокруг нее, вынашивал свои планы, а только наш брак пошатнулся — налетел, как шакал, как гиена! Нормально?! Не лезь в чужую семью, ясно?! Она тебе не принадлежит!

— Я никому не принадлежу! — вмешиваюсь я. — Только самой себе!

— Молчи, женщина! — рявкает Вит.

— А ты не смей затыкать ее! — парирует Иннокентий, и тогда мой муж, не выдержав, бьет его по лицу.

Дети визжат, продолжая снимать, а я закрываю глаза ладонями, не в силах смотреть на этот ужас.

Полчаса спустя мы трое уже сидим в кабинете Романа Валерьевича, нашего нового директора.

На правом глазу Иннокентия — пачка замороженной брокколи, которую кто-то из секретарей купил в ближайшем продуктовом. Под брокколи — огромный синяк. Очки разбиты и лежат на столе перед своим хозяином.

На подбородке Вита — еще одна пачка брокколи. Синяк поменьше, но тоже есть.

Я, слава богу, цела, но меня до сих пор трясет.

Роман Валерьевич в ярости:

— Как это вообще могло произойти?! Взрослые уважаемые люди, а поведение — как у детей! У меня слов нет! Виталий Сергеевич, вы вообще в своем уме?! Это же ваша школа, ваш бизнес, ваша репутация! Зачем вы своими собственными руками хотите это похоронить?!

— Потому что это не только моя школа, но и моя жена! — буркает Вит недовольно.

— Я понимаю, но... нет, я не понимаю! Такие вопросы должны решаться словами через рот, а не в драке посреди школьного класса! Вы хоть представляете, какой это удар по репутации школы?!

— Мне плевать!

— А мне нет. Вы уволены.

— Что, простите?! — фыркает Вит. — Вы не можете уволить меня!

— Могу. И увольняю.

— Но это моя школа!

— Сейчас школой управляю я. И это мое решение. Не согласны с ним — обратитесь в попечительский совет. Посмотрим, что там скажут.

У Вита аж язык отнимается от того, как жестко и бескомпромиссно действует Роман Валерьевич.

— Ну а вы, — продолжает директор, глядя уже на Иннокентия. — Почему вы позволяете себе ухаживания за пока еще замужней женщиной, да еще и на рабочем месте?! Вы в курсе, что это мешает учебному процессу?! И учителям, и ученикам?! Вы в курсе, что провоцируете другого человека?! Вам это нравится?! У вас соревнование какое-то между собой?!

— Простите, Роман Валерьевич, я...

— Испытательный срок — три месяца, — перебивает его директор. — А теперь — оба вон.

Я встаю вслед за Витом и Иннокентием, но Роман Валерьевич говорит:

— А вы задержитесь, пожалуйста, Марина Максимовна.

— Да, конечно, — киваю я, а сама думаю: я-то в чем виновата?!

48 глава. РОМАН

Драка Виталия Сергеевича и Иннокентия Ивановича выводит меня из себя, а ведь вывести меня из себя — задачка непростая.

Отчитав их, первого я без капли жалости увольняю, второму — даю испытательный срок в три месяца.

Да, строго, даже сурово, они оба шокированы и растеряны, совершенно не понимают, почему я так жестоко с ними поступаю... но таково мое решение, ведь теперь главный в этой школе — я.

Потом я прошу Марину Максимовну остаться ненадолго в моем кабинете.

— Да, конечно, — кивает она послушно, но я вижу, что она напряжена, даже напугана, ей некомфортно.

Неудивительно: конфликт-то, по сути, произошел именно из-за нее.

Не по ее вине, но именно она — яблоко раздора между Виталием Сергеевичем и Иннокентием Ивановичем.

Один — почти бывший муж, другой — влюбленный в нее поклонник.

Один мечтает заполучить прощение и второй шанс, второй лелеет надежду на отношения с женщиной, которая нравится ему уже долгие годы.

На чьей я стороне в данной истории?!

Да ни на чьей!

Виталий Сергеевич — меркантильный, самовлюбленный, а теперь выяснилось, что еще и агрессивный, ревнивый, с замашками собственника человек, который изменял Марине Максимовне со своей же подчиненной...

И что, заслуживает ли он прощения?! По-моему, нет.

Я буду очень разочарован, если Марина Максимовна примет его обратно.

Иннокентий Иванович — вроде бы, интеллигентный, вежливый, милый мужчина, старательный сотрудник и хороший учитель, но... слишком уж простой и нерешительный для такой роскошной женщины. Десять лет был влюблен — и все эти годы молчал, не желая разрушать семью.

Разве так поступают по-настоящему влюбленные мужчины?!

Нет, по-настоящему влюбленные мужчины горы сворачивают во имя своей женщины!

В общем, оба варианта — так себе.

К тому же, оба проявили себя не лучшим образом, устроив эту самую публичную драку.

Но решать, конечно, Марине Максимовне.

А я... не знаю даже, почему меня задевает вся эта история... причем гораздо глубже и сильнее, чем должна бы.

Тем не менее, как директор, я обязан поговорить с ней.

— О чем?! — спрашивает Марина Максимовна, искренне не понимая. — Мне, конечно, очень неловко и даже стыдно, что так произошло, но... это не моя вина.

— Безусловно, не ваша, — я киваю. — Но нам с вами нужно подумать, как можно предотвратить повторение такой ситуации в будущем.

— Вряд ли я как-то могу на это повлиять, — она пожимает плечами. — Кроме того, вы ведь уже уволили Виталия...

— Да, но вы же не думаете, что это его остановит, что он перестанет приходить в школу?! Увы, но школа — его бизнес и его собственность, и он имеет полное право быть здесь... даже не будучи на посту директора или преподавателя.

— Да уж...

— Может быть, мне стоит уволить и Иннокентия Ивановича?!

— В сравнении с моим мужем, он совершенно безобиден.

— Возможно, но... он ведь тоже ведет себя довольно провокационно. И его совсем не смущает ни ваше замужнее — пока что! — положение, ни то, что вы не отвечаете ему взаимностью...

— Почему вы решили, что я не отвечаю?! — удивляется Марина Максимовна.

— А вы отвечаете?!

— Ну... нет, но... какое вам дело?!

— Никакого, наверное, — я почему-то краснею.

И правда, какое право я имею обсуждать, осуждать, высказываться об этом?! Выглядит максимально непрофессионально.

Тогда почему же меня это беспокоит?!

Неужели...

Нет-нет, невозможно.

И все-таки...

Наш с Мариной Максимовной разговор заканчивается,