Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

Воодушевленный успехом Денисов не стал останавливаться на достигнутом и в несколько ударов сбил гнусников с плеч и спины своего флинта, расшвыряв их в разные стороны. Один из пристроившихся в капюшоне пуховика гнусников, видя, что дело принимает неважный оборот, порскнул из мехового убежища и припустил прочь, скоро взмахивая крыльями, другого Костя исхитрился изловить за крыло, бесстрашно запустив руку в капюшон. Оторвав визжащее, кусающееся и плюющееся существо от пуховика, Костя как следует встряхнул его, оглядев не без изумления

гнусник обыкновенный

потом подбросил в воздух и провел великолепную подачу скалкой. Гнусник с кваканьем врезался в придорожный столб и съехал к его основанию, оставляя за собой дымный след.

— Вот так! — торжествующе сказал Денисов, вступая вслед за своим флинтом на тротуар. Аня, понятия не имевшая о разыгравшихся вокруг нее боевых действиях, развернулась и, сгорбившись еще больше, принялась вглядываться в горизонт тоскующим взглядом невероятно опаздывающего человека. Костя посмотрел на оставшееся на другой стороне трассы поле битвы — несколько гнусников еще вилось над рекламным плакатом, но спускаться вниз уже не решались. Драка закончилась так же стихийно, как и началась, и все хранители вместе со своими флинтами разбрелись кто куда. Костя невольно вздрогнул. Ему впечатлений было более чем достаточно, но для прочих, похоже, происшедшее было так же обыденно, как и легкий дождик.

— Ничего себе! — не без уважения заметил бритоголовый. — Лихо ты их!.. А по виду, так малек... Который день ты здесь?

— Первый, — сообщил подъехавший Георгий с таким видом, будто Костины действия были исключительно его заслугой, после чего воззрился на бритогоголового весьма неприветливо. Тот удивленно покачал головой.

— Для первого дня весьма и весьма неплохо.

— Я теннисист, — важно ответил Костя, небрежно прокручивая скалку между пальцев. На третьем провороте скалка выскользнула и порхнула в кусты, все трое проводили ее взглядом, после чего Денисов скромно добавил: — Бывший.

— Прекрасно! — констатировал Георгий. — А я-то старался, доставал!

Костя кинулся было за улетевшей скалкой, но до кустов "поводок" не дотягивался, и он остановился, поглядев на наставника с легким отчаянием.

— А нечего было выпендриваться! — злорадно сказал тот. Бритоголовый, усмехнувшись, огляделся, потом громко свистнул. Стоявший неподалеку от кустов грузный хранитель, зевавший возле своего флинта, вопросительно посмотрел на него, потом, хмыкнув, наклонился, извлек скалку из кустов и перебросил бритоголовому.

— Держи, — тот протянул признательно кивнувшему Денисову скалку и свободную руку. — Сергей. Хирург. Бывший. Хотя храню хирурга действующего.

— Костя, — Денисов пожал протянутую руку и только сейчас заметил, что все его правое запястье исполосовано, а пальцы прокушены в нескольких местах. Он пошевелил пальцами, которые слушались неважно, словно сильно затекли, потом поднес руку к глазам, пристально всматриваясь в рассеченную кожу. И царапины, и проколы оплывали не красным, а чем-то серебристо-сизым, выбиравшимся из ранок с тягучей неторопливостью. Субстанция казалась не столько жидкой, сколько газообразной, и когда Костя дотронулся до одной из царапин, следом за его пальцем потянулся тончайший серебристый шлейфик, медленно растворившийся в воздухе.

— Это что такое? — прошептал Денисов, поворачивая руку так и этак.

— Ничего страшного, дорогуша, — авторитетно заметил Сергей. — К вечеру и следа не останется.

— Это у меня теперь вместо крови?

Бритоголовый пересмехнулся с Георгием и похлопал Костю по плечу, но, поймав теперь уже откровенно злой взгляд фельдшера, руку убрал.

— В простонародье ее называют сизь.

— Омерзительно!

— Ты куда-то шел? — мрачно осведомился Георгий.

— Ветеран как всегда неприветлив, — Сергей осклабился. — Ладно, оставляю тебя с твоим малышом. Не переживай, Костик, заживет ручка-то.

Прежде чем Костя, все еще разглядывавший свою руку, успел что-то ответить, Сергей вслед за своим флинтом запрыгнул в подъехавший микроавтобус. Костя замутненным взором проводил отъехавшую маршрутку, на крыше которой два хранителя азартно шлепали смятыми картами, потом повернулся к наставнику.

— А утро только началось, — весело прокомментировал Георгий смятенное состояние ученика.

— И что — так каждый день? — почти жалобно спросил Костя, вновь утыкаясь взглядом в свою исполосованную руку.

— Да нет, — беспечно ответил Георгий, — я в такую стаю гнусников последний раз попадал аж неделю назад! Что-то серьезное там случилось — может, драка, может, и похуже... Ну, новости вечером узнаем. А поводок ты, значит, посеял? Молодец!

Костя вяло огляделся, стараясь ни в кого особенно не всматриваться — людей на остановке было много, и их сопровождение имело настолько колоритный вид, что Денисов для собственного душевного равновесия решил пока сосредоточиться на своем флинте, который как раз в этом отношении был даже приятен глазу.

— А чего мы ждем?

— Автобуса. Нам же вместе на девятке, только мы с Никитой на три остановки позже сходим. Так что ты дальше как-нибудь сам. Постарайся ни с кем не задираться, даже если будут сильно доставать — тебе сейчас главное к новой жизни приноровиться, да флинта уберечь, а не авторитет себе накручивать!

— Автобуса? — Костя приподнял брови, пытаясь вспомнить, когда последний раз ездил на автобусе — и не вспомнил. — Слушай, ты так...

Он осекся и вытаращил глаза.

Мимо летел какой-то человек.

Точнее, хранитель.

Вид хранитель имел самый обыкновенный, и одет был по местным понятиям более чем скромно. Только перемещался он метрах в четырех над землей без какой-либо опоры под ногами. Ангельских крыльев при хранителе тоже не наблюдалось. Хранитель летел пригнувшись, чуть расставив руки, и то и дело перебирал ногами, точно перепрыгивая туда-сюда, отчего продвигался вперед странным скруглено-зигзагообразным маршрутом, впрочем, довольно быстро. Поскольку никаких охов и ахов вокруг не раздавалось, летающие хранители в новом мире тоже явно были делом вполне обычным.

Костя ничего не сказал — слов не было. Он только молча ткнул пальцем в направлении летящего, другой рукой затеребив наставника за плечо.

— Я больше сторонник традиционного способа перемещения в пространстве, — с рассеянной важностью произнес Георгий. — И уж тем более не на порывистом ветре! Хотя, конечно, если торопишься — сильный постоянный ветер — то, что нужно!

— Ты всерьез считаешь, что я что-нибудь понял?!

— Что ты видишь? — наставник сделал приглашающий жест в направлении летящего хранителя, который уже почти скрылся за поворотом.

— Мужик по небу летит — что ж еще?! — от непонимания и изумления Денисов снова начал злобствовать.

— В том-то и дело, что ты видишь не все. Ты не видишь ветер. Порывы. Ты сможешь видеть их, когда твоя связь с флинтом окрепнет — примерно в то же время, как сможешь видеть его сны. Сможешь видеть ветер — сможешь ощущать его, сможешь учиться летать на нем, хотя это бывает очень опасно. И порывы, и