Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

порождают масштабные ссоры, скандалы. Они появляются и разлетаются во все стороны. Проще говоря, обычные паразиты, которые могут прицепиться к кому угодно. В принципе они не опасны, но у флинта могут вызывать всплески раздражения и даже небольшую кратковременную агрессию. Кроме того, как и любые местные паразиты, питаются жизненной силой. Я предпочитаю их сгонять — и тебе советую. Гнусники улетают от места ссоры не далее, чем на пару километров и живут не дольше пяти-шести часов.

— Порождения ссор? — Костя фыркнул. — Хочешь сказать, это — мат с крыльями?

— Ну, — Георгий усмехнулся, — вроде того. А теперь глянь во-он туда!..

Костя послушно повернул голову в указанном направлении и узрел на голой ветке придорожного клена еще одно странное существо. В отличие от предыдущего оно не вызывало отвращения — напротив, выглядело довольно привлекательно. Размерами существо чуть-чуть превышало воробья и больше всего напоминало букетик пушистых розовых цветов альбиции, к которому кто-то приделал длинные хрупкие лапки и непомерно широкие полупрозрачные крылья, снабдив также букетик коротким клювиком и парой больших удивленных глаз. Существо перебирало по ветке лапками, словно в нетерпении, потряхивало крыльями, разворачивая их и вновь складывая, и издавало тонкие нежные трели, точно маленькая флейта.

— Такое и убивать жалко, — с искренним сожалением произнес Денисов. Георгий погрозил ему пальцем.

— Убивать? Никогда не вздумай такую убивать. Наоборот, если увидишь, постарайся приманить ее к своему флинту. Это ладушки, их порождает как раз выплеск положительных эмоций.

— Например?

— Это должно быть очевидно даже для такого болвана, как ты. Любовь, конечно же.

— Ты хочешь сказать, секс.

— Какой-то ты примитивный человек, — заметил наставник. — Я говорю о чувствах. Доброта, нежность, привязанность... Разве ты никогда никого не любил? Родителей? Девушку? Друзей? И разве тебя... хотя чего я спрашиваю, я же был на твоих похоронах.

— Я работал, — Костя еще раз оглянулся на напевающую ладушку. — А в свободное время получал удовольствие от жизни. Я жил для себя, ясно?!

— И намерен продолжать в том же духе? Тогда ты здесь долго не протянешь, — Георгий тоже обернулся на ладушку. — Красивые... а живут лишь несколько часов. И встречаются все реже и реже — иногда за день не увидишь ни одной. А иные темные порождения могут протянуть несколько лет, и на них натыкаешься на каждом шагу. Злоба, ненависть, зависть — этого хоть отбавляй, а чего-то хорошего, чистого, доброго так мало... Когда способен видеть все это, даже не зная человека и никогда не говоря с ним, это удручает.

— Далеко еще до остановки? — мрачно осведомился Костя.

— Вон там будет подъем, пройдем мимо мебельного, потом через дорогу возле рынка — и остановка. Ах, да, — спохватился Георгий, — насчет того парня на машине! Как я уже сказал, у нас существует негласная договоренность, и большинство хранителей флинтов с машинами обычно ей следуют. Если хранитель едет с поднятой рукой, как тот, которого ты видел, это знак опасности — неадекватный водитель. — Георгий покосился на Костю. — Готов поспорить, твой хранитель во время поездок никогда не опускал руки.

— Как водитель со стажем, могу тебе сказать, что неадекватных пешеходов куда как больше, чем водителей, — развеселился Денисов. — И что же их хранители...

-... когда их флинты оказываются на дороге, тоже поднимают руку, — закончил Георгий за него. — Эта договоренность хоть иногда да выручает. Потому что чаще всего идиот, сколько ему не шепчи, все равно остается идиотом!

— На что это ты намекаешь?

— А разве я намекаю? — Георгий повернул голову, глядя на него прищуренными, смеющимися глазами, и Костя вдруг обнаружил, что наставник, помимо раздражения, совершенно определенно вызывает у него некое чувство уважения. Причиной тому, большей частью были его знания и навыки, но было и что-то еще — что-то, чего не было ни у самого Денисова, ни у кого из его окружения. Что-то, чему не находилось определения... и, может, именно этого так не хватало ему в тот вечер, когда он сидел в машине среди снега?

Подхваченный ветром ломкий сухой лист платана пролетел сквозь его щеку прежде, чем Костя успел отшатнуться, и, обернувшись, он проводил лист настороженным взглядом. Не порождение — просто сухой лист. А если бы он был жив — каким бы было ощущение от прикосновения этого листа к щеке? И если бы он дотронулся до ствола этого платана, что бы он почувствовал?

Костя не помнил этого. Нет, он мог бы сказать, что кора была бы шершавой на ощупь, а лист — сухим и холодным, но он не помнил ощущений, которые скрывались за этими словами. Тепло солнечных лучей, капли дождя на коже, запах травы, вкус сигаретного дыма — все это исчезло среди слов, все это больше ничего не значило и не вызывало у него ни тоски, ни беспокойства. Как можно тосковать по тому, чего не помнишь?.. Если положить на ладонь кусок льда, ладони будет холодно... Костя знал это. Но каково это — холодно?

Косте внезапно стало страшно. Он лишился ощущений, потому что лишился тела, но отчего он не помнит их и не тоскует по ним, не жаждет ощутить их вновь? Ведь вчера он помнил! Почему теперь ему все равно? Что с ним сделали?

— О чем задумался? — ворвался в его размышления голос Георгия. — Ты лучше по сторонам гляди! Хранителям размышлять некогда!

— Слушай, тот бородатый тип, с которым ты разговаривал... — Костя снова дернулся в сторону, замахнувшись скалкой, но тут же опустил ее — вновь не порождение, всего лишь голубь, прохлопавший крыльями по каким-то своим делам. — Я видел, за его персоной бежали кошки. Много кошек. И они все...

— Да, домашние животные всегда следуют за своим хозяином после смерти, — Георгий наклонился и подхватил с тротуара еще одну сигарету. — Собаки, кошки, птицы...

-...рыбки.

— Рыбок не видал, — сказал наставник без намека на юмор. — Лошадей видал, хорьков, ежей, иногда даже ящериц. Один раз видел крокодила. Это было странно.

— Хочешь сказать, все покойные домашние питомцы ходят за своим хозяином, пока тот не...

— Ну да. И тут два варианта: если он обращался с ними хорошо, то они могут частенько помогать хранителю в его работе. Если же плохо — постоянно будут путаться у хранителя под ногами. Можешь удивляться, но не так уж редки случаи, когда флинт отправлялся на тот свет именно благодаря нелюбимому домашнему животному.

В подтверждение слов Георгия мимо неспешно прошла молодая женщина в короткой шубке, на одном плече которой пристроилась довольно сонная хранительница в красном блестящем платье, а на другом плече дружно чистили перья три волнистых попугайчика. Костя покачал головой и