Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

— Придержи язык! — сурово велел "граф". — А ты, Андреич, приглядывай за своим олухом! И пусть скажет спасибо, что я ему, — он погрозил Косте чем-то, определенно похожим на ручку лопаты, — не приложил как следует!

Костя хотел было ответить, но Георгий поспешно зажал ему рот ладонью.

— Пока ты ничего не умеешь, учись себя сдерживать! — пророкотал он. — Киселев — хранитель очень сильный, враз тебя может раскатать!.. Кстати, до восемьдесят девятого один из старейших судостроительных возглавлял!

Тут Костю снова рвануло — пытаясь смотреть во все стороны сразу, он никак не мог примериться к длине поводка, да и вовсе забывал про него каждую секунду. На этот раз он устоял на ногах и теперь следовал за своей персоной боком, крутя головой туда-сюда — и повсюду вокруг него спешил на работу утренний люд, и вместе с ними спешили их хранители. Они шли перед своими персонами и позади них, они восседали у них на плечах, они что-то шептали им на ухо или болтали друг с другом, одетые невероятно разнообразно — от обыденных костюмов и домашних халатов до платьев с кринолинами и римских тог. Очень быстро Денисову стало казаться, что он идет не по улице, а по бесконечной театральной сцене, на которой разворачивается некое масштабное гротескное действо. Многие хранители фыркали при виде его облачения, но большинство, кстати, вовсе не обращали на него внимания. Не удивительно — по сравнению с иными Костя был одет довольно тускло и даже обыкновенно.

Сама улица тоже выглядела иначе — и дело тут было не в том, что этот район Косте был практически незнаком. Дома — самые обычные пятиэтажки — словно раздались вширь, балконы казались тяжелыми массивными сооружениями, подъездные двери — воротами. За окнами постоянно мелькали какие-то тени, скользили они и во дворах — многие очертаний и размеров совершенно нечеловеческих и уж точно не привычных денисовскому глазу, но они мелькали так быстро, что рассмотреть их толком Костя не успевал. Мусора стало гораздо больше — в основном, за счет сигарет — таких же, как Костя видел в подъезде. Наверное, их следовало называть призрачными сигаретами. Они привольно валялись на асфальте целыми россыпями, а вокруг скамеек громоздились самые настоящие сигаретные сугробы. Все без исключения сигареты были без фильтра, и на немедленно возникший у Кости вопрос Георгий недоуменно приподнял брови.

— Так фильтры же обычно не сгорают. Фильтры достаются флинтам-мусорщикам, а нам — только это. Вот почему так трудно бывает найти какой-то нормальный предмет для самообороны — здесь все в кострах сгорает не полностью, и часто приходится довольствоваться всякими огрызками, да и те охраняют. Костры всегда охраняют... но можно договориться. А на мусоросжигательный просто так не попадешь, флинта же своего нельзя бросать. Туда только мусорщики ходят. Но мусорщики выносят мусор из города, а не вносят его... так что, это уж как договоришься.

— Не хочешь ли ты сказать, что иметь сучья, скалки и веревки запрещено этим вашим законом?

— Ну, не то чтобы это было можно, — обтекаемо ответил Георгий, — но и не так, чтоб уж прям вообще нельзя. Конечно, все с собой их таскают, только перед времянщиками особо ими не размахивают... Ну, времянщиков ты сразу узнаешь, как увидишь. То есть, службу Временной защиты. Временное сопровождение. Они же — местные менты и охранники, можно сказать. А вот стекло запрещено — говорю сразу, но его и фиг достанешь — редкость, да и дорого.

— А сигареты... как же? Ведь пепел летит во все стороны, откуда же...

— Не спрашивай меня о том, чего я не понимаю! — отрезал наставник.

— А та девчонка... она ведь курила! Мы можем курить?!

— Можем, — Георгий пожал плечами. — И я курю. Не знаю, какими были эти ощущения при жизни... но, в принципе, мне процесс нравится. Только сигареты здесь, — он повел рукой вокруг себя. — Можешь подбирать, если не брезгуешь. Я-то привык... — в доказательство своим словам наставник наклонился, подхватил сигарету с бордюра и, сделав приветственный жест какому-то хранителю в кимоно, шагнул навстречу его персоне, дымившей сигаретой, сунул свою в облачко сизого дыма, и из ее кончика немедленно потянулся дымок — бледный, с проскакивающими в нем белыми всполохами. Человек в кимоно кивнул, зевнул и свернулся на плечах своей персоны, словно меховая горжетка.

— От огня прикуривать бесполезно, — сообщил вернувшийся наставник. — Только от их дыма. А собственного огня у нас тут нет... так, тление одно.

— Флинты... — Костя усмехнулся, с отвращением покосившись на сигарету наставника. — Так вот почему? Из-за того, что вы у них на плечах, как попугаи? Но разве попугай сидел не на плече у Джона Сильвера?

— Но ведь это же был попугай Флинта, — Георгий отмахнулся. — Слушай, кто-то когда-то сказанул, вот и прижилось. Вон в одном родственном государстве их вообще чучиками называют — не больно-то красиво! А вот, кстати, и мой флинт, — он кивнул на вышедшего из-за угла дома сонного мальчишку лет четырнадцати, длинного и тощего. Мешковатые джинсы и свободная куртка сидели на нем так, что казалось, будто они двигаются отдельно от своего хозяина. Мальчишка шел, загребая ногами, и смотрел в основном на дисплей своего телефона. — Праправнук, Никитка.

— Ага, — сдержанно сказал Костя, скептически обозрев праправнука. — Повезло ему.

— То, что он болван, я и без тебя знаю, — заметил Георгий. — Вспомни себя в его возрасте!

— Я, между прочим...

— Я сказал, вспомни. Я не просил мне это рассказывать... Ты, кстати, ничего не забыл? — Георгий пихнул его в бок, и Костя, провожавший зачарованным взглядом кативший мимо красный "пежо", на крыше которого, закинув ногу на ногу, безмятежно возлежал какой-то хранитель, недоуменно обернулся. — Где твой флинт?

Костя, только сейчас вспомнивший о существовании Лемешевой, поспешно отыскал глазами рыжий пуховик — Аня, ссутулившись, шла впереди, и он ткнул пальцем в этом направлении.

— Там!

— Так почему она там, а ты здесь плетешься?! А ну ходу!

— Да что с ней... — тут Костя, ойкнув, высоко подпрыгнул — какое-то существо, размером со спаниеля, выметнулось из придорожных кустов и бросилось прямо ему под ноги. Денисов приземлился на асфальт и потрясенно обернулся. Существо уже было метрах в пяти от него, уютно устроившись прямо посередине дворовой трассы. Существо выглядело абсолютно нелепо. Больше всего оно напоминало некоего волосатого осьминога — большая пушистая голова с немигающими круглыми глазами и непрерывно извивающиеся конечности, покрытые густой палевой шерстью. Рта существа видно не было, но судя по лепечуще-воркующим звукам, исходящим от мехового осьминога, рот у него все-таки имелся.

— Эт-то... — Костя вытянул руку, его дернуло, и он снова пошел