Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

— Не напоминай! — вздрогнул Денисов.

— Хранитель может умереть и от повреждений, и от сильных побоев. Удушение, без повреждения шеи, не так уж страшно, но ты можешь потерять очень много сил. Смертельные повреждения показываю сразу, — Георгий, сложив два пальца, почти одновременно ткнул не успевшего увернуться Костю в центр груди, в горло и в лоб. — Ранят во все три точки — тебе хана. В одну или две — можешь выжить, если успеешь добраться до своего флинта, а он будет в спящем состоянии. Тут "поводок" роли не играет — расстояние должно быть минимальным, вплоть до нескольких сантиметров. А умрет твой флинт — тебе тоже хана. А когда тебе хана, тебя возвращают в отстойник... извини, в Центр Ожидания, где ты, собственно, и пребывал от своего ухода до самой нашей встречи. Тебе повезло. Иногда там сидят годами.

— Не помню я никакого Центра!

— Естественно. Там не пребывают в сознании, представляю, какой бы тогда там был шум. Вот почему так важно быть рядом с ней, пока ты мало что умеешь. Ты хранишь ее, а она дает тебе жизнь, — Георгий кивнул на Аню, проворно соскребавшую с тарелки остатки завтрака. — Вот почему так важно присоединение. Это не только поводок и сплетение на духовном уровне. Это возможность нашего существования. Мы берем часть их жизненной силы, и скоро ты начнешь чувствовать, как это происходит. Крошечную часть, вреда им это не наносит, хотя бывали случаи, когда хранители наловчились брать больше, чем положено, и портили здоровье своих флинтов. Это, — Георгий выразительно покачал пальцем перед лицом Кости, — во-первых, идиотизм, а во-вторых, уголовное преступление, сразу спишут в абсолют!

— Вот почему этот с синей бородой назвал вас вампирами?

— Захарыч старый, напыщенный идиот! — буркнул Георгий. — У него другая форма существования, и он слишком задирает свой облезлый нос!

— А...

— Мне недосуг тут болтать обо всем сразу! — настроение Георгия внезапно испортилось. — Она уже заканчивает завтрак, будет собираться. Займемся внешним видом. Для этого нам нужно зеркало, иди сюда, твой поводок до этого места достанет.

— А тебе, что ли, поводок не положен? Потому что ты доброволец?

— Чем крепче будет становиться твоя эмоциональная и духовная связь со своим флинтом, тем длиннее будет становиться твой поводок. А однажды он просто исчезнет. Его не обманешь красивыми словами и спектаклем. Пока ты действительно не привяжешься к своему флинту и не начнешь хранить его по-настоящему, поводок никуда не денется.

— Да как же я... — Костя красноречиво указал на Лемешеву, вновь дымившую сигаретой в своем кресле.

— А вот это уже исключительно твоя проблема! В этом тебе никто не поможет!

— Она страшная!

— Она могла бы и вовсе оказаться мужиком! — раздраженно отрезал Георгий. — Вот почему нет никаких сексуальных потребностей! Нужно оценивать человека по его духовным качествам, а не по длине ног и форме носа. Нужно суметь увидеть в нем что-то... Вот например, ты любишь собак? Милые, веселые, забавные существа...

— Я не люблю собак.

— Ну, тогда я и не знаю, что тебе посоветовать!

— Уж не хочешь ли ты сказать, что для хранителей их персоны — как домашние питомцы, — Костя, не представляя Георгия препятствием, осторожно прикоснулся пальцем к его плечу. — Можно я буду называть тебя Жорой?

— Ладно.

— А, может, Гошей?

— Если ты хоть раз назовешь меня Гошей, то получишь в ухо! — пообещал наставник.

— Может, мне тогда называть тебя Ростиславом?

— Я сейчас пойду домой, а ты будешь сам разбираться со своими проблемами!

— Жора, — примирительно сказал Костя, на сей раз легко ткнув пальцем в гимнастерку наставника чуть выше медалей.

— Не смей меня трогать! — мрачно предупредил Георгий. В этот момент Аня пробежала мимо них, хлопая задниками тапочек. Костя, сосредоточенный на наставнике, пропустил этот момент, за что был немедленно наказан — его рвануло, швырнуло на пол и потащило в сторону кухни. Денисов проехал на спине метра два, остановился рядом с дверью ванной и, глядя в потолок, свирепо сказал:

— Мне начинает это надоедать!

— А ты не зевай! — Георгий хохотнул без всякого сочувствия. — Приноравливайся к своему флинту, наблюдай за ним... иначе я представляю себе твои перемещения по улице!

— Я не хочу идти на улицу, — мрачно объявил Костя, поднимаясь.

— Опаздываю, опаздываю!.. — Лемешева снова пробежала мимо него — на сей раз в спальню. Костя поспешно ринулся следом и остановился на пороге, глядя, как Аня роется в груде одежды на стуле.

— Сейчас опять наденет на себя какое-нибудь отвратительное тряпье! — буркнул он. — Откуда такое невероятное отсутствие вкуса?! Она одевается, как пожилой дворник! Я, конечно, понимаю, что в ее фигуре особо подчеркивать нечего... там и фигуры-то нет, но, по крайней мере, у девчонки отличная грудь, ей нужно этим пользоваться! И господи боже, кто учил это чудо красить глаза? Она их не красит, она их закрашивает!

— Ну так скажи ей об этом, — Георгий сделал в сторону суетящейся персоны приглашающий жест, и Костя посмотрел на него иронически.

— Толку-то?!

— Мы говорим им о том, что лучше... — голос наставника стал осенним. — По крайней мере, что лучше на наш взгляд. Мы говорим им... порой с утра до вечера, твердим одно и то же... и иногда они слышат нас. Большую часть решений люди принимают самостоятельно, но когда духовная связь между хранителем и его флинтом становится настоящей, крепкой, некоторые решения, соображения могут принадлежать и ему. Внезапная мысль, внутренний голос, интуиция... вот как в том мире называется наша работа. И это очень тяжелый труд, сам увидишь. Хочешь внести в ее жизнь яркие краски, хочешь помочь ей измениться — вперед, работай! Если ты будешь хотеть этого на самом деле, рано или поздно она тебя услышит. Если ты будешь достаточно настойчив, она не только услышит то, что ей следует сделать, но и решится на это. Посмотри на нее, — Георгий вздохнул. — Я плохо ее знаю, но мне кажется, твоя персона редко на что-то решается.

— Скорее никогда!

— Прекрасный вызов для сильного и упрямого хранителя, — Георгий ободряюще кивнул Денисову. — Но не забывай одного — твой флинт — это индивидуальность, отдельный человек. Флинт может быть невероятно бестолковым, но все же его следует уважать, хоть немного. Можно пытаться переделать его для его блага, но не следует пытаться переделать его в угоду своим вкусам. Флинты — не куклы. Их нельзя использовать!.. Итак, — голос Георгия резко изменился, став беспечно-веселым, — к зеркалу, мой юный ученик!

Костя повернулся и настороженно посмотрел на зеркальный прямоугольник, висевший на стене напротив вешалки, потом пожал плечами.

— Зачем?

— Что? — Георгий подался вперед, изумленно заглянув ему в