Сердце подонка - Катерина Пелевина

Кто-то же там есть, очевидно, раз вот так всё распределяет…

Я не хочу, чтобы Женя думала, будто я какой-то мудак, который не готов к этому, но и пиздеть ей не хочу. Потому что мне страшно быть не тем. Стать для неё другим разочарованием. Я так не хочу…

Долго перевариваю. Знаю, что там внутри чудо. И это чудо мне бы сберечь всеми силами. Доучиться, зарабатывать, стать чем-то большим. Ведь просто не бывает. Всегда нужно стараться, блин.

О матери даже говорить ей не хочу, потому что тошно. Ведь стоило приехать, как она завела свою старую шарманку, что им от нас нужно только одно. Захомутают и буду я всю жизнь сидеть на цепи и прочее. И что она якобы видела Женю с другим в кафе. Что просто вынесло мне последние нервы…

А ещё… Мама начала дурить мне мозг по поводу Киры. Что она ей якобы больше нравилась. Что она её недавно тоже видела и как бедной девочке плохо. Я большего дерьма в жизни не слышал, если честно. Отвратительный цирк, где я в качестве зрителя. Пока не уехал, она не перестала выносить мозг. Словно в упор не слышит о чём я ей говорю… Это бесполезно… Пытаться донести до глухого звуки… Она непробиваемая. И всё делает только для себя любимой. Как я не понял раньше, не знаю… А Женя ведь ещё просит меня наладить с ней коннект. Потому что не понимает, какая она и что говорит за спиной… Пиздец, дилемма…

Возвращаюсь обратно и снимаю с себя всё до трусов. Ныряю в кровать. Притягиваю её ближе, а она закидывает на меня свою ногу и спит дальше… Уткнувшись своим маленьким носиком в шею. Это блаженство, конечно… В такие моменты я чувствую себя счастливчиком. Так и засыпаю… Ощущая тепло и комфорт рядом с ней… Как младенец…

* * *

Утром просыпаюсь в одиночестве. Женьки нет. Дверь настежь открытая.

— Жеееень… Ау… — тут же подрываюсь, а она выглядывает из ванной.

— Меня затошнило… — с грустью отвечает, глядя на меня огромными глазами.

— Как эта фигня называется-то… Так же бывает, я знаю…

— Токсикоз… Вроде как бывает. Но ты прав, надо к врачу сходить обязательно…

— Конечно, надо, — иду к ней в ванную, а она стоит у раковины, уронив голову вниз. — Не переживай… Мы справимся.

— Да… Я просто пока ещё не поняла даже. Надо маме рассказать и Наташе… Молчать нельзя…

— Я и не просил тебя молчать. Наоборот, за то, чтобы всем всё рассказать… Ты что думала, я его скрывать собираюсь? — смеюсь, но у неё такое выражение лица, и я тут же разворачиваю её к себе, дёрнув за руку. — Послушай… Я вчера много думал… Я понимаю, что тебе страшно, но я честно буду стараться ради тебя. Ради вас… И всё наладится. Я уже другой…

— Я знаю, Ник, — вздыхает она, обхватив мои плечи.

— Что тогда?

— Не знаю… Страшно в девятнадцать рожать… Просто внутренне страшно…

— Вместе мы переживём это… Хотя рожать будешь ты, я знаю… Прости, что перекинул на тебя эту ответственность…

— Может, раз такое дело… Родишь сам? — спрашивает она, и я ржу.

— Если бы мог, малышка… Я бы так и сделал… Хомячок мой… Веришь?

— Угу, верю…

— Сейчас тоже тошнит?

— Нет вроде, отпустило… Но есть хочется…

— Сейчас что-нибудь придумаем… Тоже умоюсь только и приду… Хорошо?

— Да, хорошо… У тебя что синяк тут?

— Да, тренер поставил, походу, — угораю я, потерев тёмно-синюю гематому на плече. — Всё в порядке. — целую её в нос. — Запишемся к врачу сегодня, хорошо? Я могу сам сделать…

Она так смотрит на меня, словно вообще не здесь сейчас.

— Ты чего?

— Когда ты успел стать таким странным…

— Странным? Это хорошо или плохо?

— Не знаю… Мне кажется, у меня голова кружится… Куда делся мой противный до одури злой сводный старший брат, а…

Я ухмыляюсь и прижимаю её к себе, зарывшись носом в волосы. Крепко держу. Можно сказать, намертво.

— Ты его никогда больше не увидишь… Я с ним разделался…

— Жестоко, надеюсь?

— О, да… Крайне жестоко… Он плакал… Тот ещё подонок, конечно…

Она смеётся, и я тоже. А потом обхватываю её за голову и направляю взгляд на себя. Тону в её зелёных омутах. Полностью проваливаясь в ощущение нашего общего притяжения. И да, у него нет пределов. Оно элементарно поглощает…

— Я попробую… Сделать тебя счастливой… Ты только направляй… Хорошо?

— Хорошо…

— И знай, что моё сердце… Оно твоё. Навсегда твоё, Жень… Я… — касаюсь пальцами её живота, и она вздрагивает, тут же бросив туда взгляд, как и я. — Хочу, чтобы вы знали… Что я вас люблю… И не отдам никому…

Она тут же встаёт на носочки и врезается в меня с объятием. Прячет лицо, но я знаю, что плачет. Чувствую… Не буду останавливать, потому что иногда это надо… Иногда слёзы — это не слабость и не мучение… Иногда любовь настолько сильная, что они выходят… У меня так было. И я знаю о чём говорю…

Глава 28

Евгения Хомова

Мне стало легче… Потому что он сказал всё, что чувствует. Я убедилась в том, что не просто так ощущала что-то внутри себя… Не что-то, а кого-то… Осталось только сходить к врачу. Ник уже записал на приём сегодня вечером после пар… И я очень хочу поскорее увидеть всё на экране, если честно. Не представляю, каково это…

До родительской свадьбы осталось десять дней. Уже вот-вот состоится такое важное событие в их жизни. Мы всё чаще говорим с мамой о материнстве. Я пока боюсь заикаться о своём… Говорим о её. И мне нравится…

На самом деле приятно слышать о её воспоминаниях. Я сразу же проецирую на себя и мне интересно… Каким он или она будет, как Ник будет относиться. Как мы сможем справиться со всеми трудностями… По правде говоря, я даже больше переживаю за свои эмоции, чем за его.

На парах витаю в облаках. В перерывах Лёша всё время спрашивает у меня о чём грезит моя задумчивая мечтательная душа, но Ник говорит ему, чтобы не докапывался до нас. Мол у нас всё хорошо и не трогайте нас. По сути, дело в том, что мы не собираемся говорить никому, пока не убедимся, что всё точно в порядке…

— Грустная такая… Точно всё хорошо?

— Да… Тут Кир написал опять, — вбиваю ответ, но чувствую на себя сердитый взгляд. — Не ревнуй…