Поверь мне (ЛП) - Тахира Мафи

пока лёгкий ветерок пролетает через двор, колышет листья, юбки и лепестки цветов. Аромат гардении, прикреплённой к моему лацкану, поднимается вверх, наполняя мою голову пьянящими духами, пока острый воротник моей рубашки скребёт по шее, мой галстук слишком тугой; я складываю руки перед собой, чтобы не поправлять его, мои ладони скользят по шерсти костюма, ткань мягкая и лёгкая и всё же каким-то образом abrasive (раздражающая), душа меня, пока я стою здесь в жёстких туфлях, медленно погружаясь в мёртвую траву, глядя на море людей, пришедших стать свидетелями того, что, возможно, является одним из самых публично уязвимых моментов в моей жизни.

Я, кажется, не могу дышать.

Я, кажется, не могу разобрать их лица, но я могу чувствовать их, индивидуальные эмоциональные капсулы, составляющие членов этой аудитории, коллективный хаос их мыслей и чувств подавляет меня сокрушительным напором, который загромождает мои уже хаотичные мысли. Я чувствую, как начинаю паниковать--моя частота сердечных сокращений быстро увеличивается--пока я пытаюсь переварить этот шум, отключиться от потока нервозности и возбуждения других людей. Это борьба даже услышать собственные мысли, откопать своё собственное сознание. Я отчаянно пытаюсь найти якорь в этом безумии.

Это почти невозможно.

Соня и Сара поднимают свои скрипки, обмениваются взглядом, прежде чем одна из сестёр, Соня, берёт инициативу, начиная вступление к Канону Ре мажор Пахельбеля. Сара вскоре присоединяется к ней, и волнующие, разрывающие сердце ноты наполняют воздух, возжигая в моей груди всплеск эмоции, который только усиливает моё опасение, натягивая мои нервы до болезненной степени. Я с трудом сглатываю, мой пульс опасно быстро стучит. Мои руки, кажется, искрятся и гаснут от чувств, покалывая жаром и холодом, и я сжимаю их в кулаки.

"Эй, чувак", — шепчет Кенджи рядом со мной. — "Ты в порядке?"

Я качаю головой на дюйм.

"Что не так?"

Я чувствую, как Кенджи изучает моё лицо.

"О--чёрт--у тебя паническая атака?"

"Пока нет", — удаётся мне сказать. Я закрываю глаза, пытаюсь дышать. "Здесь слишком шумно."

"От музыки?"

"От людей."

"Окей. Окей. Чёрт. Значит, ты можешь, типа, чувствовать всё, что они чувствуют прямо сейчас? Верно. Чёрт. Конечно, можешь. Окей. Ладно, что мне делать? Хочешь, я поговорю с тобой? Как насчёт того, чтобы я просто разговаривал с тобой? Почему бы тебе просто не сосредоточиться на мне, на звуке моего голоса. Затушить всё остальное."

"Не знаю, сработает ли это, — говорю я, делая дрожащий вдох. — Но я могу попробовать."

"Круто. Окей. Прежде всего, открой глаза. Джульетта выйдет через пару минут, и ты не захочешь это пропустить. Её платье потрясающее." Он шепчет это, его голос изменён ровно настолько, что я могу сказать, он пытается не шевелить губами. "Мне не следует рассказывать тебе о нём, потому что, знаешь, это должен быть сюрприз, но как бы то ни было, мы сейчас выбрасываем сюрпризы за борт, потому что это чрезвычайная ситуация, и у меня есть чувство, что как только ты её увидишь, твой мозг сделает ту жуткую супер-фокусировку, которую он всегда делает--знаешь, как когда ты игнорируешь буквально всех вокруг--и тогда тебе станет лучше, потому что, эм, да"--он нервно смеётся--"знаешь что? Я только сейчас начинаю осознавать, что, э-э, когда она рядом, ты, кажется, даже не замечаешь других людей, так что, эм--до тех пор я могу--да, я просто опишу её тебе, потому что, как я сказал, она будет выглядеть великолепно. Её платье, типа, очень, очень красивое, а я вообще ничего не знаю о платьях, так что это должно тебе кое-что сказать."

Звук его голоса — странный спасательный круг.

Чем больше он говорит, заполняя мою голову легко перевариваемой чепухой, я чувствую, как мой сердечный ритм начинает замедляться, железный кулак вокруг моих лёгких начинает, медленно, разжиматься.

Я заставляю глаза открыться, и сцена на мгновение расплывается и проясняется, стук моего сердца всё ещё громкий в голове. Я бросаю взгляд на Кенджи, который смотрит прямо перед собой, его лицо спокойно, как будто ничего не случилось. Это как-то помогает мне заземлиться, и мне удаётся взять себя в руки достаточно долго, чтобы посмотреть вниз по проходу, усыпанному лепестками.

"Так что платье Джульетты, эм, типа, очень блестящее, но также очень мягкое на вид? Уинстону и Алии пришлось придумывать новый дизайн в такой короткий срок, — объясняет Кенджи, — но им удалось переделать какое-то платье, которое вы, ребята, достали в Центре снабжения вчера. Там было много, типа, прозрачной пушистой ткани, я не знаю, как она называ--"

"Тюль."

"Да. Тюль. Да. Неважно. В любом случае Алия провела всю ночь, типа, во-первых, улучшая его, а потом пришивая эти маленькие блестящие бусины по всему--но, типа, красиво. Очень красиво. И у него есть, типа, эти маленькие тюлевые рукава, которые не совсем рукава--они как бы сползают с плеч-- Эй, это помогает?"

"Да", — говорю я, делая полный вдох впервые за несколько минут.

"Отлично, так--красивые рукава, и, и эм, знаешь, у него длинная пушистая юбка-- Окей, да, извини, братан, но у меня вроде как закончились описания для платья Джульетты, но-- О, эй, вот забавный факт: Ты знал, что Соня и Сара раньше были, типа, юными виртуозами, давным-давно, до Восстановления?"

"Нет."

"Да--да, так что они начали играть на скрипке, как только вышли из подгузников. Довольно круто, да? Назира помогла нам конфисковать скрипки, которые они используют сегодня, из старых хранилищ Восстановления. Они играют эту песню по памяти. Я не знаю, как она называется, но я почти уверен, что это что-то модное, от какого-то старого мёртвого чувака--"

"Конечно, ты знаешь, как она называется, — говорю я, всё ещё глядя прямо перед собой. — Все её знают."

"Ну я не знаю."

"Это произведение немецкого композитора Иоганна Пахельбеля, — объясняю я, борясь, чтобы не нахмуриться. — Его часто называют Канон Ре мажор Пахельбеля, потому что он должен был играться в тональности ре мажор. Ты ничего не знаешь о музыке?"

"Да, я даже не знаю, что за хрень ты только что сказал."

"Как ты може--"

"Ладно, заткнись, всем всё равно--музыка меняется, ты слышишь? Когда она поднимается вот так высоко? Это значит, она сейчас выйдет--"

Публика поднимается почти одновременно, поток вздохов и тел, взбирающихся на ноги, вытягивающих шеи, и на мгновение я совсем не вижу её.

И потом, внезапно, вижу.

Облегчение настигает меня словно порыв ветра, оставляя меня внезапно таким шатким, что я беспокоюсь на мгновение, что могу не выстоять.

Элла выглядит сотканной из шёлка-сырца, светящейся, пока сверкает в мягком свете. Её платье имеет корсетный, мерцающий лиф, переходящий в мягкую, роскошную